Быть влюбленным в своего лучшего друга оказалось не так легко и весело, а скрывать эту самую влюбленность — еще сложнее. О дружбе, переросшей в нечто большее.

Сломанный протез — самое худшее, что могло произойти тем утром, не считая вопроса «ты можешь доверять мне хотя бы сейчас?»

Лиза Джонсон целенаправленно побежала к домику на дереве, прихватив два пушистых толстых пледа для «своих дорогих мальчиков». Обеспокоенно поднимаясь по кривой маленькой лесенке, она думала только лишь о том, что в такой холод её драгоценный сынок и его лучший друг, который так благотворно на него влияет, зря залезли в излюбленное убежище.

- Ты ел сегодня? – докурил вонючую сигарету и затушил окурок о диван, оставаляя на нем обугленную ткань в форме кружка. В последнее время Ларри заметил, что его друг почти не прикасается к еде. Даже когда парень отворачивается от него, что бы тот мог приподнять на пару сантиметров свою маску, Салли почти ничего не клал в рот. Так, сделает вид, что жует, и все. Думает, что Ларри совсем тупой.

Мы росли вместе. Веселились вместе, плакали вместе и влюблялись тоже вместе. Только он – в других, а я – в него.

Очень темно. Очень холодно. Очень страшно. — Мне страшно засыпать одному. Я могу остаться у тебя?

Итак, разрешите представиться. Я — Ларри Джонсон. И я втихую передёргиваю на руки своего лучшего друга.

— Неужели ты настолько бешеный, Джонсон?

- Что ты сказал? – носитель протеза поплелся в сторону металлиста. - Я сказал, - Ларри грубо схватил друга за кисть, - что хочу тебя трахать.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы... поцеловать кого-то? — Поцеловать? — Ларри приподнял одну бровь, в задумчивости запуская руку в свои волосы. Он нахмурился, и на мгновение его взгляд расфокусировался. — Э-э, пару раз? Не то, чтобы в школе был кто-то, кого я хотел бы целовать. Ну, есть кое-кто, но... — Я имею в виду... — Сал съежился, подобрав под себя ноги. — Меня.

В колледже за спиной шепчутся — называют Салли за глаза "девчонкой", которая носит кашемировые свитера в тон блестящим заколкам на высветленных голубых волосах. Но никто не знает, что по вечерам эта самая "девчонка" снимает гипсовый протез и спокойно втрахивает в свою кровать капитана футбольной команды — Ларри Джонсона.

Должна же быть хоть какая-то справедливость?

Соулмейт AU, в котором у соулмейтов с шестнадцатилетнего возраста несколько прядей окрашиваются в цвет волос твоего соулмейта. Ларри не верил во все эти радужные сказки об обещанных вторых половинках. Однако стоило ему проснуться в свой шестнадцатый день рождения, чтобы осознать, что прядь волос около лица имеет четко выраженный голубой окрас.

— повтори, — холодно произносит джонсон и сглатывает вязкую слюну, щурясь. сал сидит перед ним на полу, опирается ладонями и коленями о ковер. на нем нет нихуя приличного из одежды — только блятский ободок с собачьими ушами и… хвост.

- И откуда он взялся? - Похоже, это призрак, чел. - Призрак? Призраки не оставляют засосы, Ларри. - Значит тебе попался весьма любвеобильный призрак.

Салли несколько опечален после ссоры с Эшли и невзаимности в любви.

Ночь с Ларри – это не прослушивание «Смысловой Фальсификации», не рисунки на холстах. Ночь с Ларри – это тихие разговоры о кошмарах, мурашки от холода подвала, объятия под одеялом и тихое сопение одного из парней под утро.

В жизни всегда есть место смелым поступкам, затишью и моментам, когда нужно наконец что-то сказать. Ларри сидел на диванчике, немного ссутулившись, и голова Сала лежала у него на бедре. Тот выглядел совершенно опустошенным. Последний урок в школе закончился с полчаса назад. Они вместе вернулись домой, и Ларри настоял на том, чтобы спуститься вниз и наконец расслабиться. Музыка, как обычно, была включена. /продолжение в комментарии переводчика/

— Чувак, мне кажется, что я проклят, — хмуро заметил Ларри, грубо накладывая мазки на холст. Он не был уверен, был ли Салли очередной деталью проклятия или ангелом, присланным за неизвестные пока заслуги, но у Фишера явно была главная роль во всем этом мракобесии. Осталось только выяснить, в чем она заключается.

— Сегодня два часа и десять минут, мистер Фишер. А мистер Фишер мысленно показывает средний палец этому мелкому засранцу и поправляет медицинскую маску, закрывающую его шрам на лице. Политика аквапарка запрещает ему слать всех на хуй из бассейна, поэтому он просто стискивает зубы от раздражения и ждёт, когда Джонсон вылезет из воды и уберётся от него куда подальше.