Хан Джисон прослыл в их компании как человек, который загадывает всегда самое изощренное и жесткое задание. От его изобретательности в основном страдал именно Чанбин. Во-первых, потому что он почти всегда проигрывал. Во-вторых, остальных Хан, можно сказать, щадил и загадывал что-то по типу «открой окно и громко прокукарекай три раза». Сегодня один из редчайших моментов, который мог случиться в жизни Со Чанбина. Хан проиграл.

Когда твоя соседка всё чаще начинает ходить голышом по квартире, становится всё сложнее держать серьёзное лицо и не подавиться собственными же слюнями.

Он всегда был бесстыдным, и желание спасти свою репутацию обернулось полным провалом, ведь первое, что пришло на ум, было: — У меня ужасно сильно встал на вас, Хан-щи. Поэтому мне необходимо выйти, — шёпотом сказал он на ухо классному руководителю своего сына.

— Я же, блин, сказал. Хочу, чтобы ты трахнул меня. Только представь, как я буду метаться на твоей кровати, стонать от твоего члена внутри себя, пока наши друзья не будут ни о чём подозревать, — Минхо бросило в жар от этих слов. Эта идея ужасно сильно возбуждала. — Хотя нет, — неожиданно продолжил Хан, останавливая все свои действия. Схватив за пряди волос на затылке старшего и потянув их, он взглянул в глаза, соприкасаясь носами. — Лучше, если ты трахнешь меня прямо тут.

Минхо тепло улыбается, вспоминая, как на самом деле лежал на бёдрах Чанбина и царапал его коленки короткими ногтями по привычке, залипая в телефон, пока глаза не слиплись. Это было мило — Со читал вслух какие-то странные мемы, которые Минхо не то чтобы выкупал, но всё равно смеялся. Минхо вообще всегда смеётся, когда Чанбин шутит. Даже если не смешно, всё равно смеётся.

— Я вижу, как ты на меня смотришь, – шепчет Хван, поглаживая парня по коленке, плавно поднимаясь вверх, — но хочу предупредить: мне нравятся девушки.

Ощущение ненависти к самому себе с каждым днем продолжает все больше давить на Джисона. Эти навязчивые мысли сидят в его голове и с каждым днем все продолжают разрастаться. И всякий раз, когда Джисон слышит как кто-то говорит, что он недостоин встречаться с Минхо, то он полностью согласен с этим. Потому что он правда недостоин быть с таким, как Ли Минхо.

Минхо ломает свою лодыжку, а Хан, решив порадовать своего парня хоть чем-то, пытается бороться со своей стеснительностью.

Джисон специфичный. Вернее, его стиль и то, как он любит выражать себя, специфичны. Поэтому Минхо буквально потерял дар речи, когда увидел на своем парне чертовы джинсы. На этих джинсах на попе была молния.

-Спорим, что ты не сможешь на моих глазах засунуть себе в задницу банан и оттрахать себя им. -... Спорим...

Тучаны решили понять, почему на прессе Чанбина не появляются кубики, а Феликс зашёл просто не вовремя

- О чем ты думаешь? - Честно? - Честно. - О том, что хочу посмотреть на твой член.

— Ты ведь спишь с этой игрушкой только потому, что мы теперь не спим бок о бок, верно? – спросил как-то Чанбин, посчитав это странным. — Д-да, – прошептал Феликс, пряча свой взгляд.

Дарён и Су Мин пришли к Хёнджину на ночёвку. Сначала все было хорошо, но когда они начали играть в правду или действие...

Приближаясь к «проклятому» дому, Ли начинал чувствовать, что что-то не так. В животе разрасталось странное щекочущее чувство, в районе паха постепенно становилось влажно, ноги отказывались идти дальше, а мозг словно отключался. Чёрт.

Минхо называет Чонина крошечным, а он и правда такой.

Чужой шарф пахнет мятой и немного сигаретами, покалывает шею, но даёт согреться. Чужое хрипловатое «до скорого» ещё долго слышится в голове.

Ева пришла в мото-бар, чтобы отдать долг брата, но что-то пошло не так...

Джисон ему цветы дарит, в кафе водит, сладких снов желает каждую ночь. Руку держит на талии; ни выше, ни ниже. В щеку целует, шепчет на ухо что-то невинное и милое, от чего мурашки по коже. Не парень, а мечта. Только вот проблема в том, что Минхо не всрались его ухаживания и нарочитая вежливость. Ему двадцать один, у него гормоны пляшут и течка скоро. И он клянётся, если Джисон не станет смелее, Минхо выкинет его в окно.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.