Минхо и не думал, что когда его мать выйдет замуж во второй раз, у него появится брат — младше на два года, бесячий и до подкашивающихся коленок сексуальный. Но он бы и дальше продолжал делать вид, что Хан его до чёртиков раздражает, если бы однажды Джисон не вернулся домой немного не вовремя и не застал Ли по пояс обнажённым в одной лишь футболке. Его футболке.

Во время вечеринки в игре «правда или действие» Джисону и Минхо загадали вместе принять пенную ванну. После этого ситуация немного вышла из-под контроля. Или: скейтер Джисон и его соперник Минхо становятся ближе, чем предполагалось.

Джисон ранняя пташка, любящая рассветы, а Минхо просто хочет спать.

Когда у Минхо появляется внезапное регулярное занятие — помогать своему таинственному соседу с ранами после драк — он вынужден смириться с тем, что у него могут быть некие не совсем уместные чувства, скрытые за его заботой. Или: Минхо нравится вид Джисона после драк больше, чем стоило бы, так что он предпочитает игнорировать своё нарастающее влечение к соседу так долго, насколько только возможно.

— Ай-яй-яй, аккуратнее же надо с такими вещами. Вот как я тебе теперь его верну? — Ли опирается на стол, приближаясь. — Увы, никак... Оставь себе. Только будь добр, сбереги его

Минхо лишь хотел разбавить атмосферу и поиграть с этим пареньком. Кто же знал, что он возбудится от щекотки.

Минхо стало скучно и он решил проверить стойкость своего парня. А Хан его провалил.

И кто бы мог подумать, что тихие, спокойные и скромные в дневное время суток соседи могут так громко, долго и беспрерывно трахаться ночами.

Этот терпкий лёгкий запах дурманил голову. Джисон был готов вдыхать его в свои лёгкие вновь и вновь, но не хотел показаться странным для старшего. — Твой аромат... Минхо, говорят, так пахнет Рай.

Огромные худи, скрытые блестящие глаза под капюшоном, аромат бабл-гама и теплая безграничная любовь. «Под небом без луны и звезд эту темную ночь освещали два ярко мерцающих сердца, утопающих в собственных волнах любви».

«Как же пиздецки сильно я хочу, чтобы ты меня взял», — совершенно случайно отправляет Джисон сообщение самому популярному парню университета.

Джисон гладит его по пояснице ладонями и ведёт ими ниже, раздвигая ягодицы. Минхо напрягается в эту секунду, и Хан думает, что это смущает его. А кто бы не был смущён, если бы оказался таким открытым? Джисону странно, ведь он видел Минхо всего. В разных позах и локациях. Минхо даже сидел на его лице. Не раз. Иногда кажется, что это его любимое место. И чего смущаться? Тем не менее всё равно трогательно то, как он мило прячет себя, опуская хвост, чтобы тот оказался между половинками.

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

— Да что тебе нужно? — слезливо спрашивает Минхо, вытирая руки и щёки влажными салфетками. — Я хочу побыть один. В чём проблема? — Мне кажется, ты слишком долго один, чтобы продолжать оставаться, — вздыхает Джисон, присаживаясь рядом.

Минхо укладывает голову на плечо Джисона и старается забыть, что сидит он не просто на бёдрах альфы, а на члене, который так хорошо растягивает его дырочку изнутри.

— Если кончишь в меня, будешь вылизывать до последней капли, — угрожает Джисон и хмурится. — Хорошо, — лукаво улыбается Минхо и притягивает его за шею к себе, чтобы поцеловать.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

Минхо просыпается от того, что кто-то рядом задушенно стонет. Он собирается этому кому-то отгрызть левую половинку попы за нарушенный сон, но вдруг меняет свои планы, решая использовать язык и чуть правее.

Он хотел навсегда сохранить это чувство: тепло под тканевой крышей крепости из подушек; стук дождя по стёклам; приглушённый звук песни Пак Хё Шин; пурпурное сияние сказочных огней, которым удавалось превратить все их физические пороки в ценность. Всё это рухнет через несколько часов, и вселенная забудет об этом. А пока их руки запечатлевали нежные очерки там, где бродили, и они шептали имена друг друга на распухших губах.

- Он зовёт меня папочкой. © Ли Минхо