Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.

Му Цин кричит и посылает далеко и надолго. Му Цин больно бьёт в скулу и в живот. После встречи с ним горят гематомы и костяшки пальцев. После встречи с ним настроение испорчено на весь день. А ещё почему-то ноет где-то за ребрами, и это — самое невыносимое.

Когда Му Цин вместо драк с Фэн Синем начинает с ним спать, то убеждает себя, что это ничего не значит. Это просто секс. Верно?..

Все думают, что Фэн Синь — альфа. И у них нет причины сомневаться в природе этого громкого, агрессивного и сильного Бога Войны. Зачем? Да и не то чтобы есть желание расследовать этот вопрос. Вот только все ошибаются. А Му Цин однажды обнаруживает омегу, соорудившего гнездо из его одежд.

Возможно, у Му Цина слишком плохой день, что снова заставляет задуматься о том, что он обуза. Естественно, парень чаще только думает об этом, нежели чем говорит. Фэн Синь всегда рядом, чтобы послушать и поддержать.

Язвительные прозвища пролетают мимо ушей. Не в первый и не в последний раз он слышит насмешливые шёпотки за спиной, провожающие его в школьных коридорах, столовой, на улицах, в подъезде. Даже по ночам гнусавые, картавые, визгливые голоса из раза в раз повторяют: «Ничтожество. Никчёмность». Но мысли и мнение окружающих – не его дело.

Му Цин слишком опирается на пережитый личный ад и падает в бездну дрянного опыта, но, к счастью, у него всё ещё есть близкие люди в этом мире, даже после того, как он уехал от них на полгода.

После расставания с Се Лянем и до собственного вознесения Фэн Синь и Му Цин пересеклись в мире смертных однажды. Но оба с тех пор делают вид, что той встречи никогда не было, потому что как бы сильно Фэн Синь все эти восемьсот лет ни злился на Му Цина, как бы сильно ни пытался его уколоть побольнее, у него бы никогда язык не повернулся вспоминать ту ночь, чтобы задеть Му Цина за живое. Все, что угодно, но не это.

- может, хватит уже так смотреть на меня? - может, перестанешь целиться в меня? au, в котором фэн синь влюбляется в свою жертву и понимает, что му цин, пленивший его своим взглядом и легкой усмешкой, опаснее любого оружия.

– Ты пьян, – наконец произносит Му Цин, стараясь так, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе пора возвращаться, твои низшие чиновники, небось, обыскались тебя… – Не хочу возвращаться, – бормочет Фэн Синь. – Хочу остаться здесь. Му Цин снова замирает. – Ты пьян, – шипит он. Фэн Синь ломает голову над тем, что подарить Му Цину на день рождения, и каким-то образом оказывается пьяным у дворца Му Цина (не спрашивайте).

Му Цин. Му Цин ребёнок. Фэн Синю нужно присесть. Но не здесь, потому что это спальня Му Цина. В обычной ситуации, Фэн Синь вообще не ворвался бы сюда, но **Се Лянь попросил**. Му Цин сидит в луже спальных одежд, шелковистые волосы падают на глаза. Надувшись, он пытается их смахнуть. Рука даже не высовывается из рукава. Он надувается ещё сильнее. Фэн Синь, возможно, издает звук, похожий на кипение чайника и садится прямо там, где стоит. Потому что нахрен стулья и приличия.

Каждый в Небесной Столице с уверенностью сказал бы, что Генералы Наньян и Сюаньчжэнь не переваривают друг друга и едва терпят общество соперника, находясь с ним в одном зале или сталкиваясь на главной улице. Никто и не подозревал, каким лекарством, несмотря на эту нескончаемую войну, они становились друг для друга в моменты, когда боль и сожаления лишали их брони и оружия.

Му Цун был не доволен. Ну где это видано, чтобы взрослый мужчина, бог войны, чертов альфа в костюме горничной разгуливал? Его переполняли эмоции. Одновременно хотелось придушить омегу, который это загадал, но в тоже время хотелось приласкать и выебать его, да так, чтобы подобные мысли ему больше в голову не приходили. Но всё-таки желание надо выполнить.

Принципы Му Цина теряют ценность, когда тело пробивает от дрожи, а впереди лишь свирепый ветер, ливень и только чуть дальше тянутся чьи-то тёплые руки.

Они смотрят друг на друга, кажется, целую вечность. Се Лянь, как и восемьсот лет назад, обнимается, крепко зажмурившись, и потому не видит, как Фэн Синь одними губами спрашивает «Можно?» и после долгой паузы получает маленький, еле заметный кивок. Он прижимается аккуратно, обхватывает руками бережно, и Му Цин, напрягшийся в этот момент, позволяет себе вновь немножко расслабиться. Не полностью, но насколько вообще может. Он старается. [Сяньлэ трио и немного комфорта для Му Цина]

Утро начинается с самых радостных новостей)

Му Цин сжимает кулаки до побеления костяшек и смотрит в пол, в его голове происходит настоящий снежный ураган, сметающий весь здравый смысл в неизведанные углы сознания. Он ненавидит, ревнует, хочет удушить этого генерала собственными руками и навсегда покончить с ним. — Не выводи меня. — Фэн Синь испытывает желание успокоить давнего врага своим кулаком, но не может этого сделать.

В какой-то момент жизни Му Цин понимает: его брак нужно спасать. И он старается. Правда старается... Однако всё рушится о ледяную глыбу нежелания что-либо менять со стороны Фэн Синя. Му Цину тяжело, но выход только один. Развод. Фэн Синь поздно понимает, что причина разрухи его счастья он сам, но сможет ли он всё спасти?

Сладкий сок цвета свежей крови, мгновенно заполнил все своим вкусом, проходя дальше по горлу, освежая. Му Цин оцепенел, он никак не ожидал такого бесстыдства от лучника. Его лицо покраснело, а сердце билось как сумасшедшее.

Фен Синь, вздыхая, встаёт с кровати, подходит к столу соседа и закрывает его учебник. Под возмущённое "ты что делаешь?", он отодвигает стул и разворачивает его на на 180 градусов.