Короткий сказ о том, как в общежитии отключили отопление.

Жизнь ещё не приготовила его к таким поворотам событий. От Ли пахло алкоголем и это возмущало Чанбина даже больше, чем факт того, что Феликс прямо сейчас нагло уткнулся своим холодным носом в его шею...

- Хочу прикоснуться к тебе, - чуть слышно шепчет Чанбин, протягивая дрожащую в такт сердца руку к мальчишке, но та привычно проскальзывает сквозь, и вместо желанного тепла тела Со чувствует противный холодок, обвивший его ладонь.

О дурацких красных бумажках, которые Чанбин ненавидит всеми фибрами души. Стикерами называются, ну, знаете, такие маленькие цветные кусочки бумаги с липучим краешком. Вот о них самых.

от них так неприятно пахло кислородом.

хотелось разбиться.

Чанбин умеет улыбаться так, что некоторые мальчики вспыхивают сухим осенним костром, прогорают дотла, и, едва справляясь с собой, отчаянно возрождаются из этого пепла.

У Феликса веснушки, если честно, и тут Чанбин всё. Просто до свидания.

сборник драбблов по чанликсам.

Чанбин не хочет, чтобы Феликсу было плохо, чтобы его красивые глаза были полны слез. И он постарается, чтобы на их место пришло счастье, а на лице вместо грусти была улыбка.

Где-то в прошлом остались и все синяки и ссадины, оставленные когда-либо на бледной коже - на их месте теперь пылкие поцелуи Чанбина, которыми тот осыпает всё, до чего дотягивается; в прошлом остались крики и громкий плач, там же - пьяная рожа отчима и его собутыльников, голод и бессонные ночи - этого всего больше никогда не будет в жизни Ли. В настоящем только шрамы, оставленные на ногах, руках и спине, и именно они напоминают про весь тот ужас, через который прошел парень.

Слуга со стальными веерами господину своему был так предан, что ради него море крови пролить готов был, жизнь отдать и сердце своё, если понадобится, вырвать. Его господин знал, какова цена такой верности. Всё-таки это были жестокие времена в туманном и кровавом Чосоне.