Сегодня Намджун был вымотан до предела, немного грубил и огрызался на Тэхёна, а потом случилось то самое интервью, с тем самым дурацким вопросом «На кого из знаменитостей у вас краш?» и попыткой Сокджина пошутить, сказав «Рэп Монстр» — говоря это, он явно чувствовал себя остроумным, но все сидевшие вокруг заметили проскользнувший в глазах Намджуна странный блеск, который выдал, что слова Джина его задели.

— Блядский соулмейт! — фраза, с которой стабильно начинается утро соседа Намджуна. Это уже что-то вроде будильника. Джун озлобленно срывает со своих рук ярко-красные ленты, а комната наполняется треском ткани. Обрывки шелковой материи застилают пол общажной комнаты, делая его жутко похожим на залитый кровью.

Юнги оказывается окружённым стаей волков.

До тех пор, пока они есть друг у друга.

Любовь, которая пройдёт сквозь эпохи. Любовь, которой суждено и в этой, и в следующей. Любовь Чонгука и Юнги.

Чонгук оглядывается на дверь, вытирает ладони о штаны и начинает снимать с себя толстовку. Он путается в рукавах на несколько секунд, нервно выдыхает, но всё же стаскивает одежду, комкает в руках. Белая футболка обтягивает заметные мышцы, грудную клетку, подчёркивает крепкую шею. Совсем не ребёнок. Юнги отводит взгляд, чувствуя жар в щеках и покалывание внутри от такого вида. — Вот, я хочу, чтобы ты взял мою вещь для гнезда. Ты ведь будешь делать гнездо, хён?

- пошли обниматься, - чонгук переплетает свои пальцы с пальцами юнги и тянет в сторону спальни, ухмыляясь до боли в щеках. - это ты мне на языке нашего сына предложил потрахаться? - хохочет мин, идя следом. его щёки покраснели, а в глазах прыгает счастье.

Юнги вспомнил, что мельком видел эту пробку еще в магазине, но не обратил большого внимания, только заметил немалую цену, что странно — она выглядела абсолютно обычной. Но, как оказалось, ее фишка была в дистанционном пульте управления и в мощной, но совершенно беззвучной вибрации. Хороший, сука, выбор, Чон Чонгук. Результат на лицо: стоило ее врубить, Юнги рефлекторно свел бедра, весь поджался и подозрительно заерзал.

О слепой любви и верности до гроба. Покуда бьется сердце одного, бьется сердце второго.

Тошнотворная монотонность. Неглубоко, негрубо, небыстро – бессмысленно. Чонгук хочет экспериментов. Несостоявшийся мучитель.

Юнги перевязан мягкой чёрной верёвкой, словно подарок. Подарок для Чонгука на день рождения.

yoonkook!au, в котором Юнги работает в секс-шопе, а Чонгук вообще охуел.

— Ты меня игнорируешь? — Юнги подходит к столу, за которым расслабленно сидит вертящий ручку меж пальцев Чонгук. Он одет в черную рубашку, отросшие волосы собраны в тугой хвост на затылке, и выглядит так чертовски горячо, что у Юнги под ногами пол обугливается. Он медленно вертит ручку, Юнги глаз с его пальцев не сводит, представляет, как возьмет в рот сразу два или даже четыре. Sugar daddy! AU, где Юнги детка Чонгука.

Хочешь по-настоящему заработать — не ограничивайся только продажей своей крови. Истинное удовольствие — пить кровь полукровки, трахаясь с ним. Тут ни одна дурь, придуманная людьми, рядом не стоит, а богатые вампиры ради этого всем своим состоянием жертвуют. Готов ли ты провести ночь с вампиром?

Тэхён мечтает об образовании, жизни в другом городе и работе ветеринара. В реальности он стоит посередине поля с изодранной рукой, обезображенным лицом и ждёт, когда его выберет себе в супруги самый отвратительный альфа поселения людей. Оборотень АУ, где Чон Хосок, который ни разу не доблестный рыцарь, два раза спасает от смерти незнакомого омегу и планирует сделать это и в третий раз. Бог любит троицу, пусть у главного вервольфа Бога никогда и не было.

Говорят, что утро не бывает добрым, а у Хосока вечер «удался на славу». Склад с оружием накрыли копы, в его клубе неразбериха, да и настроение ни к чёрту. Ему срочно нужно расслабиться, выпустить пар. И он знает одного человека, который мог бы с этим помочь.

— П-папочка, — сказал Чимин сквозь зубы, — мне нужно пописать, пожалуйста, можно?

— Намджун-а, а как же десерт? — недоуменно спрашивает Хосок, опуская свой бокал на стол. — Чимин мне сейчас напомнил, что у нас неотложные дела в центре города, — ухмыльнувшись, говорит Джун.

Чимин заламывает бровки, с непониманием смотря на старшего. Ему нужно в туалет. — Я больше не могу, хён, я правда не могу больше держать в себе. Я сейчас описаюсь, — ломающимся шёпотом сообщает он Намджуну.

Намджун осознает, что не один потянулся за солонкой только тогда, когда за столом воцаряется абсолютная тишина, а отец Чимина замирает подобно статуе и бледнеет.