– Почему ты ведешь меня в библиотеку? – голос Сынмина эхом раздавался в пустом коридоре, в котором, казалось, по какой-то странной причине не было слуг. – Там тихо, - пожал плечами Чанбин, и Сынмин заметил, что он все еще не отпустил его руку. Что ж, не было ничего необычного в том, что друзья держались за руки, когда один из них шел впереди. Верно?

со чанбин, тот самый придурок, что разбил его сердце шесть лет назад, молча ему кивает и отодвигает соседний стул. и сынмин садится, стараясь дышать через рот и контролировать поток нецензурной брани, рвущейся наружу. ну, блять, поехали.

– Друзья не целуются, - говорит Минхо, прищурив глаза. – Э-э, иногда же они это делают? Я имею в виду, мы действительно хорошие друзья... - Чанбин пытается защититься. – Действительно хорошие друзья тоже не целуются, идиот. или: Чанбин и Сынмин случайно заводят привычку целоваться на вечеринках, затем начинают ходить на вечеринки, чтобы у них был повод поцеловаться, а затем понимают, что это ненормально.

– Нет, я хочу сказать, – Чанбин облизывает пересохшие губы. Нервничает. Слишком нервничает. Сердце Сынмина ускоряет свой ритм. – Сынмин, ты мне очень нравишься. Больше, чем следовало бы. Сынмин моргает. Правда…? – Я хочу быть с тобой, – он храбрится. Говорит так смело, как Сынмин никогда бы не смог. – Ты очень сильно нравишься хёну. Ох, он думает, о нет. Или: На Чёджу уже давно за полночь, когда Сынмин отвергает Чанбина.

Ким Сынмин - успешный 30-летний свадебный организатор в агентстве своего бывшего. После работы он решил заказать курьера с доставкой еды. Представим, что в Корее есть аналог Самоката - Supper. И вот приезжает молодой "доставщик", Со Чанбин, который наотрез не хотел ехать к последнему клиенту ночью. С этой сомнительной, странной встречи начались их сложные отношения. Казалось, что они лишь незнакомцы на одну ночь, переспали - разошлись. Но с инстинктом столкнулись не к месту родившиеся чувства.

– Я так больше не могу, серьезно тебе говорю, – Новоиспеченный директор действовал на нервы Чанбина. Постоянно звал к себе, говорил с ним неформально и не давал просто нормально работать. Уже тридцать восьмой раз за день приходится, натянув на лицо неестественную улыбку, стучаться в кабинет директора. – Господин Ким, вы звали меня? – Чанбин пытается не обращать внимание на то, каким взглядом на него смотрит Сынмин. – Ты останешься сегодня после работы, у меня к тебе есть вопросы, Бинни.

— Значит — только мы? — спрашивает Чанбин, кидая неуверенные взгляды на Сынмина. — Только мы вдвоём? Сынмин снова пожимает плечами — он не знает, что именно Чанбин хочет услышать в ответ. Если бы он мог отказаться от этой поездки или перенести, он бы с удовольствием сделал бы это. — Только ты и я, — продолжает Чанбин, — в этой поездке. — Заткнись, — Сынмин бормочет и качает головой. — Это ради Хёнджина. или: Хёнджин женится, а Сынмин и Чанбин вместе отправляются в дорожное путешествие.

То, как верны и уверенны его движения, приковывало взгляд. То, как мощное тело еле очерчивается мешковатой одеждой, интриговало. То, как его лицо было сосредоточено на исполняемой хореографии, невероятно возбуждало.

– Что за?..Где мы?.. — Еле как открывая глаза спросил парень. – Добухался? Уже свою квартиру не узнаёшь. Да чтобы ещё хоть раз я пошёл с тобой пить.. Ладно, неважно, раздевайся.– Последние слова подействовали на Сынмина слегка отрезвляюще и он не веря своим ушам хриплым, от сухости, горлом переспросил: – Что!? — он уставился на Бина.

Этот сказ сказывается об истории старой, Что развивалась когда-то в райончике спальном. Был один, был второй, И никто не герой, Друг для друга — как лак и волосы, Как самолет и взлетные полосы, Как девственник и правая рука… В общем, пока затягивать не стали, Встречайте, это Догги-стайл! История, в которой два рэпера схлестнулись на батле в небольшом районе Сеула и показали всем, как нужно ненавидеть друг друга.

Звёзды на небе, вселенная в твоих глазах, я люблю тебя до Луны и обратно

Приезжая в Нью-Йорк к своему брату, Чанбин никогда не думал, что найдет свою любовь именно здесь. И он никогда не думал, что этой любовь будет высокий парень консультант, из тематического кафе-магазина, с пирсингом в носу, очками и милой улыбкой, которая не дает ночью заснуть.

Тишина должна быть нарушаема лишь чем-то более прекрасным

-Нахуй ты опять приехал,Сынмин?

Сынмин пощелкал мышью, не отводя взгляд от монитора, на котором он листал документы, оставленные открытыми случайно. Захлопнулась дверь, и в тишине эхом разнеслись чанбиновы шаги. Что-то со звоном опустилось на стол — судя по всему, бутылки в пакете Чанбина — а потом его руки опустились на плечи Сынмина. Ладони были тяжелыми и такими- реальными, и в этот раз Сынмин всеми силами подавил дрожь, которая хотела пробежать сквозь него. — Я знаю, что ты не занят, — насмешливо произнес Чанбин.

Сынмину спор был абсолютно безразличен, он просто хотел поспать с хеном.

а вы когда-нибудь целовались с крашем на своём же выпускном? нет? а чанбин целовался

Он не может говорить. Не может петь. И не факт, что сможет. Никто не знает, и никто ничего не обещал. Ему нужна была эта операция, и он ее, конечно, сделал, но теперь его будущее так туманно, что он даже не знает, будет ли у него возможность видеться с Чанбином. Через месяц, через три месяца, через полгода. Если он не сможет петь, сможет ли он быть частью группы?

Это было слишком. Наверное. Хотя Сынмин был фактически у себя дома, причем один, все остальные жители его общаги где-то отсутствовали. Поэтому, с одной стороны, Сынмин, не зная, что Чанбин придет сюда, вполне мог расхаживать по общаге хоть голышом, с другой – это совершенно не было похоже на Сынмина.

Сынмин смотрит на текст новой песни, и в голове взрываются фейерверки, а уши закладывает от стучащей набатом крови. - Но она же буквально о… - О парне, от которого лучше держаться подальше? Да, согласен, но это же не первая наша песня, воспевающая мудака. Да и стэй нравится такое. Всем нравятся плохие парни и красные флаги. К сожалению. «О нас», - мысленно договаривает Сынмин.