Главная причина его каждодневных головных болей — Ким Сынмин — высокий и худой, а Ли Минхо любит хорошо покушать, поэтому в своей весовой категории легко уложил бы задиру на лопатки. Но родители Сынмина главные спонсоры их школы, а потому он мнит себя здесь чуть ли не хозяином.

До чего докатился Ким Сынмин? Его собственный четырехлетний сын пытается наладить его личную жизнь...

Минхо с Сынмином разошлись еще летом, и теперь между ними залегла холодная война, разразившаяся в общажной комнате, которую им приходится делить. И ничто и никогда не сможет их помирить... ну, или, все-таки, что-то и когда-то сможет.

Минхо привык к странностям на своей работе. Периодически люди пишут с самыми странными и забавными просьбами, иногда даже самыми незначительными: кто-то спрашивает, кто из семьи съел их йогурт, а кто-то... Кто-то – Сынмин, обиженный на своего парня и явно желающий избавиться от него в кратчайшие сроки, потому что в других случаях тарологам не пишут с просьбой убить человека с помощью карт.

Сынмина будит рука его парня на бедре. Всё бы ничего, но тот явно хочет его, а они находятся в самолёте полном людей.

Как только он переводит дыхание, он садится - и тут же фыркает при виде, который его встречает, поднимая руку, чтобы заглушить себя, когда начинает смеяться. Минхо отключился. Губы приоткрылись, лицо разгладилось. Заснул. Как и думал Сынмин.

сынмин теряется в шоколадных глазах напротив, не зная на чём сосредоточиться. на крепкой хватке его рук или на внимательном взгляде. но от того и другого начинает голова идти кругом. ким неуверенно кончиками пальцев касается предплечий ли и оттуда проводит ниже, оставив за собой мокрые дорожки, но не смотрит. иначе потеряется, забудется и натворит глупостей. минхо улыбается и быстрым движением чмокает парня в губы, сразу же отстраняясь и уходя в комнату. – жду тебя в спальне, минни.

Минхо и Сынмин занимаются сексом перед зеркалом, потому что это Минхо и Сынмин, и им есть, что доказать друг другу.

— Мне нужно встретиться с тобой прямо сейчас, прежде чем я наделаю глупостей. Сынмин слышит лёгкий шорох простыней и подносит телефон ближе к уху, стараясь уловить каждый беспокойный вздох, сорвавшийся с губ Минхо. — Например? — Например касаться себя под аккомпанемент твоего голоса.

Сынмин хочет, чтобы их отношения оставались тайной, и это пожирает его изнутри.

— Это Сынмин, — тепло представляет Чан. — Ага, — говорит Минхо, не проявляя ни грамма интереса. — Он хорош? Сынмин никогда по-настоящему не стеснялся своего тела, но внезапно все, что он чувствует, — это вялый вес своих тощих ног и узловатых коленей, когда Минхо невозмутимо осматривает его с ног до головы. — Он хорош, Минхо. Минхо впервые заглядывает Сынмину в глаза, пусть и ненадолго. — Отлично. Тогда у тебя не будет проблем с тем, чтобы не путаться под ногами.

Ты не обязан быть хорошим. Не надо ползти на коленях тысячу миль по пустыне, чтоб заслужить прощение. Нужно всего лишь позволить зверьку своего тела любить то, что он любит. - Мэри Оливер 5 раз мемберы осознают, насколько глубоки чувства Минхо, и 1 раз Сынмин понимает, что эти чувства связаны с ним.

Ли собирался с мыслями, чтобы произнести причину, отчего повисла неловкая пауза. Их отношения были странными: они не ненавидели друг друга, но и не любили, не были близкими друзьями, но и знакомыми не назовешь. По крайней мере, так считал парень и убеждал себя в этом. Получалось плохо. Долгие взгляды, аккуратные прикосновение, тщательно подобранные слова - всё, лишь бы скрыть свои чувства. - Забери меня, - тихо произнёс Минхо.

Минхо и Сынмин расстались, но вынуждены жить вместе на территории кампуса. Что если оба они останутся одни в день всех влюблённых?

Потому что помимо широких футболок и брюк, которые порой обтягивают невероятные бёдра, Ли любит… скажем так, поэкспериментировать с внешним видом. И юбки - это один из самых странных, но сексуальных пунктов в голове его соседа. В итоге Сынмин заработал головную боль по причине "мой сосед Ли Минхо". И каждодневный каменный стояк по этой же причине.

Когда выдаются совместные выходные и оба в хорошем расположения духа, стоит только прижаться со спины и выдохнуть "пожалуйста", получая наигранный вздох раздражения, Минхо готов кончить лишь от предвкушения, что будет.

Он позволяет своим фантазиям существовать под покровом ночи; позволяет себе поверить, что водоворот эмоций в расширенных зрачках Минхо – это ласка, а не похоть, что любящие поглаживания по животу предназначены для Сынмина, а не для еще одного теплого тела, принимающего Минхо. Впрочем, с восходом солнца его рациональность всегда возвращается обратно. (Или Минхо – это бушующий огонь, а Сынмин – мотылек, готовый сжечь свои крылья за отражение его света.)

Плевать, что этот женский атрибут так хорошо смотрелся на его губах

Желание, ещё не пробудившееся, уже отголосками расходится по телу.

Сынмин хочет быть честным, но здесь, в их маленькой, заключённой во мрак комнате общежития, ничто и никогда ещё не было сложнее, чем Минхо. (Или ему так только кажется.)