Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

Примерно год назад все стало разрушаться. Полгода назад — окончательно рухнуло. Панталоне бьет его по груди и отпихивает от себя, сквозь поцелуи, от которых он отчаянно пытается отстраниться, обвиняя во всем, чем только смог бы уличить. Он не хочет этого. Не хочет. Не хочет!

Панталоне читал уйму художественной литературы, в том числе и романтику, и в каждой из этих книг любовь описывалась как нечто лёгкое, красивое, прекрасное, что заставляет тебя жить. Вот только не то сам Панталоне, не то его любовь оказалась бракованной: она заставляла его каждый день проклинать себя за то, что всё же дал волю чувствам. Проклинать за то, что влюбился в Доктора. Мог ли он рассчитывать, что после признания ему станет легче?

Панталоне объявлен без вести пропавшим год назад, восемь месяцев назад – умершим при неизвестных обстоятельствах.

Месье Нёвиллет умел скрывать от мира все свои эмоции и слабости, но на Ризли это не действовало. // У Верховного Судьи проблемы со здоровьем, а Ризли полон решимости сделать всё, чтобы помочь ему, даже если для этого ему придётся раскрыть давно похороненный секрет.

Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

Богач остаётся после похорон Восьмого Предвестника Фатуи и прощается до конца с «приятельницей», но кажется, он совсем не один…

Аль-Хайтам долго не хотел признаться самому себе в том, что ему нравится Кавех. Однако, долго мусоля эту мысль и связанные с ней чувства, секретарь решил, что Кави должен быть его.

Каждое столетие гидродракон требует жертвоприношения. И выбор жертв стоит за Главой крепости Меропид. Мусор общества взамен на благополучие общества. Но может ли Ризли так поступить с заключенными? Кто он такой, чтобы вершить судьбы людей? Времени на принятие верного решения нет. И все-таки Герцог определяется с дарами древнему существу. И этим даром будет он.

— Так нарядите его как девку, и будет вам! Он всё равно краше всех наших баб вместе взятых, — шикает дядька, а сам ёжится, словно мысли дурные в голову лезут. — Греховные помыслы селит он в разумы мужиков местных, словно дух нечистый в нём живёт и манит к себе, отдайте его на съедение нечисти, может, тогда боги смилуются.

Авантюрин проснулся от кошмара, где снова теряет дорогого человека. Но миссия успешно завершена, а признаться в чувствах уже можно, правда ведь?

Получночники

- Что случилось, Ризли? Эти руки - твоя сила и власть… - Моя власть неоспорима, — перебивает его Ризли и тут же тушуется, тяжело вздыхая. Он не может без боли даже шевельнуть руками, пальцы горят, а мышцы сковал спазм. Лишь усилием воли он держит лицо и не кривится от боли, когда очень хотелось заскулить раненым волком, но он не мог позволить себе такой роскоши. Тем более перед Нёвиллетом.

Перерождение элементальных Владык таит множество тайн, разгадать которые под силу лишь немногим. Дотторе, однако, с детства был смышлёным.

Панталоне прижимается губами к губам, целуя с непривычной невинностью, будто пробует и спрашивает. – Можно? Дотторе размыкает губы, углубляя поцелуй. – Можно.

Они шли, окруженные цветами и тенью деревьев; Дотторе нервно крутил в кармане коробочку с кольцом, думая над предстоящими словами.

В крови Регретору сильно не хватает адреналина. Скорее всего, изредка он догадывался об этом, ловя себя на мыслях о том, что уж никак нельзя было назвать безопасными желаниями. Вступив в сексуальные отношения со Вторым Предвестником он осознал это окончательно, а вот оказавшись совершенно обнажённым перед ним, прикованным к операционному столу под игривыми движениями скальпеля в руках Доктора — и вовсе прекратил любые размышления на эту тему.

Вкрадчивый тон, хорошо скрываемое безумие, бархатистый смех — кое-кто зависим от голоса Регратора. Он стучит в дубовую дверь, сжимая в пальцах горлышко бутылки вина. Он пришёл за новой порцией своего наркотика.

Как в один из вечеров, девятый предвестник Фатуи стал "мамой"