— Т-т-твою мать, я люблю тебя, Гром! Давно люблю, да так, блять, что и не поверишь! — не выдерживает Смирнов, подрываясь с места, разводя руки в стороны. Уже не боится, смотрит пристально и ждёт, а чего он собственно ждёт от постоянно хмурого Грома?

Юра поднимает перед собой руки, и на секунду они снова в крови, его будто обливают кипятком, новая волна паники тащит на дно

Юра подскакивает на постели. Дерганно оглядывается в попытках отдышаться, сминает взмокшие простыни, взъерошивает собственные волосы. Делает всё, чтобы приземлиться, вернутся в сознание. Сон. Очередной. Кошмар, ставший явью.

— Ты себя-то видел, Смирнов? Пидорок, самый настоящий пидор. Волосы отрастил, как у бабы, выряживаешься постоянно, не надоело, не? — отвратительный смех одного из своих коллег подхватывает ещё тройка стоящих рядом. — Ага, ага! Двуличная дрянь ещё. Ты думаешь, мы серьёзно не замечаем, как ты пытаешься льстить, а потом творишь хуйню за спиной? Не-е, брат, не получается.

Пистолет. Кстати, оказывается, тяжёлый - раньше не замечал. А зачем пистолет? Проследив направление от своей руки до кончика дула, взгляд продолжает скользить по невидимой линии, на обратном конце которой - Гром.

— А ты так и не понял. - прикрывает, поблескивающие глаза от алкоголя, тот и дышит через раз, будто пробежал только что несколько киллометров. Костя не понял о чем тот, но подошел поближе, закуривая сигарету и вдыхая яд в лёгкие, не отводя взгляда с мужчины. — Как бы сказать, более в моем стиле... Я создан, чтобы любить тебя, а ты создан, чтобы любить меня, Кость.

Электричество - штука непредсказуемая. Разобьётся электрическая лампочка, покроет всё вокруг розоватой дымкой... Гром грянет за окном и по венам потечёт нежное электричество, приятно покалывая но кончиках пальцев...

— Сколько выдержал? Костя отвечает за Юру: тридцать. Всего лишь тридцать. Для Феди это «целых тридцать». Примерно на двадцать больше, чем стоило бы давать Смирнову, если это развлечения ради. Если Косте так спокойно неподготовленного человека укладывать на свои колени.

Юра громкий. Юре следует быть тише.

— К-костик, ты... — Юра прыскает, надувая щёки. Облизнув кончик большого пальца, проводит им по лицу, и, прочитав вопрос в непонимающем взгляде Кости, демонстрирует ему смазавшийся яркий жёлтый цвет. Несколько секунд молчания. Ещё один тяжёлый вздох: — Ёкарный бабай.

– Кстати, дядь Юра давно не заходил...

— Нет... нет, нет, нет, нет. Юра замирает. Глупо смотрит в одну единственную точку на груди Грома, на один из нескольких шрамов, ощущая, как свой собственный мир рушится заново.

У Юры Смирнова были о ч е н ь тяжёлые отношения с отцом. И теперь Юра Смирнов внимательно наблюдает за отношениями Громов.

Находясь под влиянием наркотика Анубиса, Юра промазывает. И вместо груди Кости пробивает ему плечо.

Костя любит своего сына, свою профессию, свою страну. Так же он любит Юру Смирнова. О чём он как раз хотел сообщить сыну....

Гром заметил изменения в поведении Юры, но не придавал этому особое значение, и откладывал разговор "на потом" из-за работы, да и просто что бы не ставить себя в неловкое положение. Но так было до одного переломного момента.

#обнимитеЮру — Убей меня нахуй, умоляю, пожалуйста. Мне на коленях просить? Я ж попрошу, Кость, всё, что угодно, только, блять, убей, умоляю, — Юра приставляет свой пистолет ко лбу, отдаёт его Косте, позорно всхлипывая. — Я не могу так. Клянусь, не могу, я не выдерживаю. Я не хочу сделать тебе больно, не хочу причинить тебе вред, не хочу сделать плохо Игорьку, не хочу... блять, брат, пожалуйста. Гром сжимает рукоятку оружия, не сводя взгляд.

Костя выжил после пуль. Юра не может простить себе того, что чуть не убил Грома. Он всеми силами пытается извиниться и заполучить все-таки прощение. Но все было бестолку. Кто же знал, что одна из немногих слабостей Кости - слезы Юры

- Дядь Юр, а вы с моим папой вместе? - резко переводит тему, потому что говорить о своих чувствах слишком неловко. Мальчик ехидно улыбается, смотря на то, как расширяются глаза дядь Юры. Смирнов почему-то никогда не задумывался о том, как воспринимает их отношения в своей голове Игорь. Казалось, что они достаточно неплохо маскируются под хороших друзей. Видимо, нет.

— Я обязательно тебя брошу, Кость. Сейчас... Наберусь с силами и брошу. Просто у меня всегда было плохо с выдержкой. - громкие возгласы падают на нет, слышится лишь бормотание. Голос у него дрожит, чувствует он себя слишком по-разному, в нем слишком много эмоций. Минуту назад он мог хохотать, а сейчас от сожаления и горечи даже ноги подкашиваются. Пакет уже лежит поодаль самого Смирнова, нет, он бы никогда... Никогда бы не предал самого дорогого ему человека, даже сказать, единственного.