Тома — бешеная псина, готовая защитить Аято от любого, кто посмеет ему навредить... Тома — маленький щенок, который порой специально шалит слишком сильно и заставляет хозяина злиться, потому что любит быть наказанным.

Замечая смущение парня, Аято с трудом сдерживает довольную улыбку. Кажется, неловкость здесь испытывает один лишь Тома.

Писалось по заявке в рамках ФБ-2017. ВНИМАНИЕ! адский ООС. Что бывает, если не слушаться Мастера.

Франкенштейн не может унять запретные желания, предательски просочившиеся в его душу. А Райзел не может понять, что происходит с его дворецким. Но в конце концов ситуация проясняется, и Франкенштейн с удивлением обнаруживает, что взгляды Мастера на «запретность» отличаются от его собственных.

Тадаши знает свое место - цепной пес у ног хозяина.

Хочется разреветься, но уже из-за того, что он отвратительный пёс – непослушный, не умеющий должным образом реагировать на ласку хозяина. В груди сдавливает. Хочется снова припасть к ногам Айноске и вымаливать прощения.

У Дань Хэна длинные волосы, хвост и очень чувствительные рога. Келус обескуражен, но очень любопытен.

Нацумэ медленно, но верно сходит с ума.

Красный галстук давит на сведенные за спиной запястья — Ренгоку резко тянет туже, грубо разводя коленом ноги; Аказа шипит, упираясь стояком в преподавательский стол: по его губам расползается довольный хищный оскал.

Мичикацу соединяет их губы настолько быстро, что их зубы сталкиваются, но ему наплевать. Ему плевать на всë, кроме вкуса губ его брата. Его рот — его всë. Он кусает губы до крови, после чего жадно облизывает рану. Он притягивает Ëриичи всë ближе и ближе, настолько близко, насколько может, будто хочет поглотить его полностью, сделать его частью себя. Этого он и хочет.

Руки Неми-нии, вообще-то, очень мягкие. Правда, неласковые.

Благо, что они братья – никто и не подумает, что между ними творится что-то н е з д о р о в о е, за что напарников обычно и наверняка раскидывают по разным углам департамента.

Старшему Хайтани кажется, что он попал в параллельную реальность, потому что все это не укладывается у него в голове: вчера ему казалось, что с ним был настоящий Риндо – живой, искренний, требующий объятий и внимания к себе, а сейчас за столом сидит другой. К нему такому – неразговорчивому, Ран тоже успел привыкнуть за последнее время, но смириться так и не смог.

Из зерна, томящегося в его груди в течение тринадцати лет, мог вырасти жуткий паразитирующий на других жителях сада сорняк, но брат вовремя вспомнил о том, чему учила его матушка, а ещё о том, что чувства – особенно любовь и привязанность – необходимо выражать, иначе начнётся полный кавардак и излишняя драма. Нии-сан до сих пор такой. До сих пор крайне правильный, безупречный во всём, что касается отношений в семье и взаимодействий с другими людьми. До сих пор каждый день гладит Рицу по голове.