Монстры всегда преследовали Джунпея, но только с одним из них он умудрился влипнуть в отношения.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Ночью Сатору постит фотку в Инстаграм «для близких» с сидящим за ноутбуком растрепанным Сугуру с подписью «Я только что кончил в него, а он сел за домашку».

У новоиспеченного одноклассника Сатору, заявившегося спустя две недели после учебы, фиалки под глазами. Он красивый, чуть странный, уши от его голоса покрываются сахарной пленкой, от единого взора клонит в сон… и Годжо хочется его коснуться.

Что будет, если на одном маленьком острове окажутся шестьдесят тонн оружия, два элитных военных отряда, огорчённый дон мафии, безумный наркобарон, вёрткая крыса-информатор, лучший-мать-его-наёмник и пара несчастных возлюбленных? «Катастрофа», — ответите вы. «Обычный уикэнд», — возразит Сатору Годжо.

Бывают такие дни, в которые всё, что может и не может идти наперекосяк, идёт наперекосяк. Или о том, как череда странных совпадений связала два таких дня в один.

Годжо всё же решился поговорить с ним о проявлении более пикантных действий в их отношениях, не особо даже боясь последствий этого разговора — в случае неудачи синяки всё равно заживут, а если Гето всё-таки согласится, то он получит то, что хотел, и проведёт время вместе со своим парнем, — а ещё он чувствовал, что это будет очень приятным времяпровождением. Все эти мысли придавали ему мотивацию и вселяли уверенность, ну и, конечно, каждый раз невольно заставляли возбуждаться.

Гето бы мог спокойно оттолкнуть Годжо, встать со стула, выкинуть его из кабинета, словно бездомного котёнка, мог бы накричать, даже ударить — всё, что угодно. Но он не делает абсолютно ничего. Даже когда тонкие длинные, изящные пальцы расстегивают ремень, дёргают молнию ширинки, и вытаскивает пуговицу из ушка. Более того — он поддаётся, приподнимая бёдра, позволяя стащить с себя брюки прямо с бельём.

стены настолько тонкие, насмешливо картонные, что сугуру слышит, как в своей комнате нанами укладывает тяжёлый рюкзак на стол. книги в нëм ударяются о крышку, скрипит старый стул. шмыгнув после улицы носом, нанами тяжело вздыхает. целая жизнь происходит на расстоянии в меньше метра и, осознавая это, выносить прикосновения сатору становится сложнее.

"Ты ведь ничего мне не говоришь, что тебе нравится или нет. Молча поддаешься. А потом ревешь в ванной."

"Сугуру в последнее время всё чаще представляет, как Годжо мог бы убить его. Он словно наяву видит: вот Сатору складывает свои идеальные пальцы в загогулину Синего, потом Красного, а через мгновение поток Пурпурного превращает Гето в пятно из свернувшейся крови и пепла. От этих мыслей стынет в подреберье, но ещё и почему-то сладко поджимаются пальцы на ногах."

— Красавчик, подъем…

«Сатору чувствует себя странно уязвимо, прокрадываясь в чужую комнату ночью, потому что не может ждать до утра. И все же не поворачивает назад, ведь это Сугуру ждёт его там. Они были друзьями задолго до того, как начали... То, что они начали». Или: Годжо и Гето, маги-третьекурсники и влюбленные дураки, очень хорошо проводят время, пока случайно не натыкаются на триггер Сугуру.

Утахимэ входит не вовремя.

Потому что для Сатору мрак в глазах Сугуру — звёздное небо.

Один вдох. Вот, насколько близко к тебе я жаждал оказаться.

Может, это взяло своё начало, когда Сатору стал уходить из столовой чуть раньше. Когда Гето стал внимательно смотреть, куда тот направляется.

Перед казнью Гето поглощает проклятие, которое меняет его тело. Годжо проводит с возлюбленным последнюю ночь и не в силах ничего изменить скатывается в бездну отчаяния и самобичевания, в то время как Сугуру ведут на плаху. Гето не оспаривает приговор и не препятствует казни, однако его смерть откладывается по непредвиденным обстоятельствам