Пьяный Энджел Даст мило говорит по-итальянски с Хаском, думая, что ворчливый барный кот его не понимает. Энджел позволяет проскользнуть своим настоящим чувствам, и Хаск не совсем понимает, как это воспринимать.

А Хаск не любит пауков, не интересуется темой порно и редко открывается. Совсем редко, почти никогда. Но язык сам распутывается, потому что Энджел одурманил его собственной сладостью. Совместил в себе все качества, которые так ненавистны картежнику. Настоящий Даст притягательнее фальши. И настоящего Даста целовать в разы приятнее.

Хаск ненавидит всю ту сопливую хуйню, что обычно присуща парочкам. Поцелуи, милые прозвища, объятия... Бе. Его передёргивает от одних лишь мыслей о подобном. Хочется блевануть ядерно розовым дерьмом с блёстками в унитаз. Таким ядерно розовым дерьмом с блёстками, напоминающим его личное ядерно розовое дерьмо с блёстками по имени Энджел.

С каждой минутой становилось всё сложнее и сложнее заставлять упёртого бармена слушать флирт и заманчивые предложения. Почему-то компания Хаска казалась самой подходящей для завершения тяжёлого дня — Энджел знал, что несмотря на ворчание и угрозы Хаск бы никогда его не тронул. Без его согласия, конечно.

Энджела даже при жизни нельзя было назвать кошатником, потому он никогда бы и не подумал, что начнёт считать Хаска и его кошачье поведение таким милым.

— Я – пустышка, подделка, копий которых ещё тысячи. — Ты – сокровище, неогранëнный алмаз. Такого, как ты, не найти даже в раю.

Энджел отставляет стакан с алкоголем и заходится в настолько ребячливом смехе, что только от этого Хаск, не выдерживая, пропускает смешок. Он никому не признается, что протирать и без того сухие бокалы и выслушивать своеобразный порно-бэкстейдж с недавних пор лучшая часть смены.

Однажды, в один прекрасный момент, нужно просто послать к хренам мысли по типу "да что я сделаю" и "он и сам справится" Или Энджел пошел за Хаском в пятой серии.

энджел говорит, что ничего из студийных сложностей не способно оставить на нём отпечаток, потому что бывают вещи страшнее чужих рук на собственном теле, потому что он ещё не окончательно сошёл с ума, потому что есть какие-то рамки применимого к нему насилия. хаск молча слушает. через тринадцать минут он заходит в ангельский номер с виски, таблетками от встрявших в гортани мотыльковых крыльев и пониманием. энджел не возражает. хаск не спрашивает.

После каждых съемок Энджел избегал прикосновений. Любых. Кроме прикосновений Хаска.

–Знаешь, когда утром на моё предложение ты сказал, что восхитителен в постели, я ожидал немного другого.

Его руки мягко направляют подрагивающие лапы Хаска чуть ниже талии, туда, где они ещё не были. У Энджела много опыта и он знает, что такая позиция будет чертовски удобной — она хорошо ему знакома. Сердце отчего-то сжимается и Даст утыкается подбородком в чужое плечо, чтобы тень на его лице не заметили.

Бармен считал, что потерял возможность любить ещё при жизни, но оказалось, ему просто нужен был один-единственный парень с самыми красивыми, розовыми, как аметист, глазами.

Иронично, но кошки всегда обходили Хаска стороной, и, вопреки этому, он всегда пытался их погладить.

Хаска заставили надеть рубашку,а Энджел теперь сходт с ума.

Хаск принял всё, что подарила ему судьба. Энтони с радостью исполнил роль его судьбы.

Чёрт бы побрал Чарли и её глупые идеи, от которых проблем больше, чем пользы.

В Аду не бывает дождей. Единственное, что может пролиться на тебя – это блевотина алкоголиков, кровь врагов и сперма уличных шлюх. Это однозначно не похоже на дождь. Но Хаск всё равно носит с собой зонтик.

— Я знаю, что мы разные, — наконец ответил Хаск. Энджел Даст так сильно зажмурился, что увидел искры. — Именно поэтому мне так жаль тебя.

— Я провёл некоторое время в размышлениях— — Невероятно. — Ой, заткнись, — Энджел беззлобно фыркнул. — Помимо гей-радара моя профессия привила мне в принципе ориентационный радар, который без труда распознал всех в Отеле с одним подавляющим исключением. — И кто посмел не стать жертвой твоих феерических навыков? — буркнул Хаск в сгиб локтя. Энджел проницательно прищурился. — Ты.