Каковы бы не были представления сокомандников о сущности Хэммика, они все были в корне ошибочны. Ники ненавидел улыбаться, заливаясь смехом даже от совсем не смешных шуток; он ненавидел прикосновения, раз за разом приглашая кого-нибудь в свои объятия; и, конечно, он ненавидел разговаривать, просто утопая во всех этих пустых словах и предложениях, что со скоростью пулемета вырывались из его рта. Хэммик был не меньшим лжецом, чем Джостен...

Ники никогда не верил в то, что Эндрю Миньярд может проявлять заботу к кому-либо. Что же заставило парня изменить своё мнение?

— Я не пидор, я гей, — ох, и погубит же Хэммика когда-нибудь его острый язык. — Знаешь, в чём разница? Гей — это ориентация, а пидор — это ты и тебе подобные, — последнюю фразу он произнёс, с удовольствием растягивая гласные. Реакция последовала незамедлительная. Хм, возможно, это «когда-нибудь» даже наступит сегодня! Но было ли парню жаль? Совсем нет.

— Ты сегодня с утра какое-то слово сказал. Ну, такое, длинное и...эффектное. — видя непонимающие, бездонные глаза Эрика, Ники пояснил: — Один из корней там был «хуй». — А-а, — Эрик шкодливо улыбнулся. — Это слово «ебать-мой-хуй-кто-проснулся!»

Ники не всегда способен держать маску беззаботного и полного энтузиазма человека – даже его выдержка может дать сбой. Но сейчас рядом с ним есть двое трудных подростков, которые, тем не менее, не оставят его одного, вопреки своим принципам, не подпускающим к себе ни живой души.

— Прости, у меня здесь дети, — Ники переводит уставший взгляд обратно на беснующуюся в середине танцпола толпу и делает огромный глоток. «А еще нужно купить Аарону новые тетради». «Блять».

Спустя восемь (ебаных) месяцев разлуки, Эрик находит возможность приехать в Южную Каролину к своему ненаглядному, но слегка уставшему от жизни возлюбленному. Ники, очевидно, безмерно счастлив, пока Аарон планирует выйти в ближайшее окно. |временные рамки – период, когда близнецы с Ники жили в Колумбии, до основных событий трилогии|

Кевин перегнул палку. Он снова не уследил за своим языком и наговорил то, чего никогда не должен был сказать. Он озвучил то, о чём Ники думал каждый день. И вот, теперь, Ники должен извиниться. И он сделает всё, чтобы Эндрю его простил.

"Эрик" одно имя приносит режущую боль в районе сердца. Взгляд падает на лезвие в руке.

Ники жил как обычно, но в один момент что-то сломало его. Кто и как поможет ему с этим справиться? Поможет ли ему команда? Все это вы узнаете в моей работе.

Ему двенадцать, когда его привезли в это адовое место. Ему двенадцать, когда его впервые изнасиловали. Ему двенадцать, когда произошло групповое изнасилование. Ему двенадцать, когда он захотел умереть. ИЛИ: история про прошлое Ники

На его ногах - бугры и ямки шрамов, пересекающиеся линии, белые, бордовые, едва заметные и выпуклые, невольно притягивающие чужие взгляды. Его ноги - то, что он прячет под шортами и боксерами, длинными штанами и нежеланием раздеваться. Его ноги - боль, слабость, позор.

Когда Ники попытался встать, то на его плечи опустились чьи-то руки. «Аарон»-сразу пришло в голову Хэммика, ведь Эндрю никогда бы это не сделал, он медленно открыл глаза и увидел младшего Миньярда, что-то в его взгляде было, но только старший не мог понять.

Ники устал. Устал так сильно, что губы болят даже от легкой улыбки.

Ники пытается справиться с тем, что он не нужен.

Ники было грустно с того момента, как утром он открыл глаза. Он скучал по Эрику, ему было тяжело от мысли о том, что сегодняшний день будет не сильно отличаться от других. Но, как оказалось день все таки стал отличным от других одинаковых будней...

Предвестие бури в маленькой семье Хэммик-Миньярд становилось настолько явным, что в доме было трудно дышать. Каждый из признаков того, что сейчас случится шторм, был так очевиден, что Ники уже научился ходить по струнке, чтобы его не снесло качкой корабля. Но он все равно не был полностью готов к этому дню. Годовщина смерти Тильды Миньярд.

Ники не открывается от телефона весь день. А команда решает выйти в парк. И вот он даже там сидит в телефоне. И ожидает чего то

Ники остается один в комнате. Все ребята заняты своими делами. Он сидит один на один со своими мыслями.

я постараюсь молчать но мое тело не слушается меня, я буду весёлым, но моя душа кричит