Выставить ширму-наследника и притвориться мертвой, чтобы избежать тяжелого взгляда Инквизиции — это пошло бы Теодоре куда больше, чем бездарная смерть в перевороте на собственном корабле. Калькасар почти разочарован, что она позволила этому случиться.

Хейнрикс ван Калокс шпионит за всем, что происходит на корабле — это ясно как день. И все же, Лорд-капитан фон Валанциус старательно постигает новый язык, пристально изучая нечитаемое лицо дознавателя. Они медленно танцуют в уединенности ее кабинета, прежде, чем впервые прикоснуться друг к другу.

Не верь, твердит голос. Ты цепляешься за иллюзии. Не будь дураком, ван Калокс. Никому не уйти отсюда самим собой: ни ей, ни тебе.

Хейнрикс ее избегал. Изабелла не могла его винить: вдали от ужасов Комморры многие вещи виделись совершенно иными. На его месте, она тоже предпочла бы держаться подальше от женщины, которая сперва напрыгнула на него, а потом чуть не превратила его мозги в поджаренное желе. Это было разумно. Об ином не стоило и думать.

Изабелла едва удерживается от того, чтобы его обнять. Его рубашка покрыта бурыми пятнами, на скуле расплывается свежий синяк, а в движениях сквозит некоторая скованность, но вовсе не возможные раны останавливают Изабеллу. Кажется, стоит ей коснуться Хейнрикса, и он просто окаменеет под ее руками. А еще ей кажется, что если она остановится, если хоть на секунду замолчит, комнату заполнит спертый воздух Фтона-VI.

У дознавателя Инквизиции не уходит много времени, чтобы восстановить картину, хоть орудие преступление и проделало долгий путь с самого Януса, теряясь в записях грузов пустотных кораблей, чтобы вдруг возникнуть на космической станции в через три системы. За этим маршрутом стоял блестящий разум, а также подкуп, угрозы и превышение служебных полномочий.

— Я надеялся, что не придется говорить этого вслух, — Хейнрикс трет пальцами переносицу в попытке спрятать глаза. — Я благодарен Ему за каждый день, что могу провести с тобой, но знаю, как мало времени нам отмерено. Тратить его на мечты о несбыточном…

Облик существа отвратителен и непостижим. Взгляд выхватывает детали — когти и перья, болезненный угол вывернутой шеи, синее пламя в немигающих глазах, — но хуже всего не они, а изначальная, бесконечная чуждость. Это — искажение реальности, на время обретшее плоть, зерно погибели, проводник богохульной мощи. Пальцы сжимаются на рукояти меча, и в ту же секунду вокс-канал наполняется треском статики. — Хейнрикс, нет! Ты сделаешь только хуже! Остановись!

Преступая законы Империума будьте готовы, что за вами придут. Один несчастный вот-вот узнает, насколько неприятной может быть беседа с биомантом и телепаткой, особенно когда они – одни из самых влиятельных людей Простора.

Хейнриксу ван Калоксу снится его прошлое, Изабелле фон Валанциус снится ее будущее, но есть место во времени и пространстве, где они могут увидеть во сне друг друга.

— Спасение душ — дело Экклезиархии, Лорд-капитан. Моя же задача — останавливать скверну, каким бы ни был ее источник. Он с силой проводит пальцем по ее нижней губе прежде, чем убрать руку и приказать: — Открой рот.

Лорд-инквизитор Ксавье Калькасар и Лорд-капитан Теодора фон Валанциус меряются властью из-за куска сыра.

Просто обычный вторник для аколита Инквизиции, парии Айшары.

Они могу разделить секреты, вражду, сигарету, иногда — постель, но никогда — власть над Простором Коронус. // Последняя встреча Теодоры и Калькасара перед тем, как говно попало на вентилятор, и игра началась :3

Есть иные миры, кроме этого, и в одном из них молодой пилот Имперского Рыцаря Хейнрикс (не ван Калокс) готовится пережить свой первый варп-прыжок, пока офицер Имперского Флота Изабелла (не фон Валанциус) выполняет свой долг.