Джисон медленными шагами подошёл к незнакомцу, томящемуся в ожидании, и встал сбоку, устремляя взгляд вперёд. — Мне тоже тревожно, — очень тихо произнёс Хан, даже не смотря в сторону того, к кому обращался. — Я хочу подержать тебя за руку. Мне кажется, я буду чувствовать себя спокойнее, если сделаю это.

—« Его жёнушке повезло. »— пронеслось у Хана в голове. —« Это... »— Хан подошёл ближе, чтобы присмотреться. —« Это... это же Я МАТЬ ТВОЮ! »

У Минхо не было опыта в обращении с паническими атаками, все его знания ограничивались парочкой статей, которые он пролистал, узнав, что у Хана случаются такие приступы. Но это было давно, и Ли старался задвигать эту информацию куда поглубже, малодушно надеясь, что она ему не пригодится. И вот он, здесь, сидит напротив всхлипывающего младшего и понятия не имеет, как ему помочь.

Влюбиться в друга – само по себе отстой. Влюбиться в своего первого и единственного друга, который, к тому же, был гетеро, – отстой вдвойне.

Джисон собирается уйти так же тихо, как и зашёл, но Ли шмыгает носом, заставляя остановиться. Хан думает, ему послышалось, но до ушей доносится сдавленный всхлип. Дверь тут же закрывается с внутренней стороны, а сам он оказывается у кровати. Садится на край. — Минхо? — шёпотом зовет и аккуратно касается ладонью подрагивающего плеча. Минхо только клубочком сворачивается, подминая под себя одеяло.

Минхо смотрит на Джисона с надеждой, когда тот отстраняется, но лукавая улыбка на губах вообще ни разу не обещает, что Джисон собирается коснуться Минхо так, как ему хочется. Возможно, он заслужил немного мучений сладкими пытками.

Минхо корчит недовольное лицо, пока пальцы левой руки с силой давят на разделочную доску, а правой — крепко стискивают рукоять ножа. Он, отчаянно стараясь не беситься, терпеливо ждёт, когда прилив нежности у Джисона пройдёт, чтобы продолжить спокойно готовить ужин.

Под одеялом Джисона совсем не жарко; не хочется вынырнуть, несмотря на то, что то натянуто до самых ушей. И не страшны подкроватные монстры; хвост свободно свисает с края и ни капельки за него не страшно. И хорошо спать там, с Ханом, уютно и мягко, в отличие от собственной неудобной кровати с деревянной подушкой, жёстким матрасом и колючим пледом.

Зауженные джинсы с дырками на коленях, длинная рубашка в красную клетку и любимый бабл гам на зубах со вкусом кислого яблока. Иногда кажется, что Джисону нестерпимо необходимо что-то держать во рту, чтобы не сойти с ума.

Джисон почувствовал себя странно, стоило ему услышать стоны за дверью своего соседа. Но более странно он почувствовал себя лишь тогда, когда ему удалось увидеть жилистые руки Минхо через микрощель и услышать собственное имя из его уст. — И долго ты ещё будешь там стоять? — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. И Джисон понял, что он попал.

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

— Слушай, ты же выглядишь, как влажная мечта каждого второго человека на Земле. Как ты можешь быть таким робким? — не понимает Минхо и хмурится, а Джисон только глаза в пол опускает, нервно перебирая пальцы. au, где Минхо отправляют учиться в закрытый колледж, и он почти умирает со скуки, а потом вдруг замечает, насколько красивые глаза и какая охуенная задница у его соседа по комнате, и жить становится веселее.

Когда Джисона поселили в комнату к Минхо, Ли был рад, заметив вполне нормального и адекватного парня, но он даже и предположить не мог, что этот нормальный и адекватный парень каждую ночь будет стонать во сне.

Джисону не хотелось иметь дело с популярным футболистом их колледжа, но у того, похоже, были совершенно иные планы. — Эй, Хан Джисон! – прокричал Минхо, смотря на трибуну. — Этот гол для тебя! – и мяч резко прорезал воздух. — Идиот, – Джисон покачал головой и хлопнул себя по лбу. — Ты же забил в свои ворота, придурок.

— З-здравствуйте... Я-я пицца, принес вам Хана, – растерялся Джисон, едва ли не роняя коробку с теплой пиццей прямо на пол, видя перед собой знакомое лицо. — Я, конечно, не заказывал Хана, но если он такой же вкусный, как эта пицца, то я не против, – улыбнулся Минхо с игривым блеском в глазах. И Джисон покраснел.

У Джисона худи за три тысячи долларов, кроссовки за пять и штаны от Версаче, ценник которых Минхо боится смотреть, потому что сшито на заказ; потому что у Минхо вся одежда вместе взятая не стоит и нескольких сотен долларов, однако есть духи от Шанель, подаренные на день рождения, которыми он так ни разу и не воспользовался и которые стоят запакованные на полочке, потому что для Минхо это слишком дорого.

А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

Минхо не знал Джисона на все сто процентов, а Джисон не знал, что когда-то решится на новый шаг в их отношениях. Только новый шаг оказался причиной для того, чтобы помыть полы в ванной, которая лишилась девственности из-за них обоих.

— Интересно, трахаешься ты так же хорошо, как и играешь на барабанах? — Джисон прикусил губу. — Хочешь проверить?

Хан Джисон немного невыносимый. Он шумный, постоянно лезет под руку, жаждет объятий и всё время повторяет «поцелуйчик?». У Минхо от этого болит сердце, так сильно, что становится трудно дышать, и потеют ладони. Больше всего на свете ему хочется ответить согласием на это глупое, шутливое предложение, и прижаться своими губами к губам Джисона.