— Орёл, и ты трахаешь меня на этой кровати, как хочешь ты, — он противно подмигивает, будто бы перед ним мальчик по вызову, а не член гильдии эрудитов, — решка — я трахаю тебя на этой кровати как захочу.

— А ты чем хорош, женственный парниша? — Член твой могу пососать. — Ха. Нет. — Зря...

Когда Рацио наставляет на Авантюрина пистолет — в чужих глазах нет ни капли привычного, человеческого страха, который возникает у каждого, чьей жизни угрожает опасность.

Сандей отводит взгляд, прячется за крылышками на голове и смущается... Очаровательное зрелище для Галлахера, что стоит напротив него и наливает очередной коктейль за барной стойкой.

Измерение снов хаотично и обманчиво, а если у тебя нет над ним власти — совершенно непредсказуемо. Разбитая капсула перемещает Рацио в сон Авантюрина и, путешествуя по запечатлённым воспоминаниям и мечтам, он всё больше нового узнает о своём коллеге.

— Ты не сможешь меня снова укусить сегодня. — Щёки Дань Хэна горят румянцем. Блэйд помнит все оставленные на этом теле укусы, следы от некоторых до сих пор не зажили. Это его метки. Это его человек. — Как прикажете, хозяин, — сквозь ухмылку рычит Блэйд.

— А там, ты тоже линяешь? Бесцеремонный вопрос, заставил щеки Дань Фэна заалеть. Он растерялся, не зная, что ответить мужчине. Инсин любил вгонять возлюбленного в краску, поэтому продолжил: — Может, тебе нужна помощь? — он провел рукой вверх по бедру дракона, скользнул под складки шелкового халата…

Это явно было не то, к чему был готов Авантюрин, находясь внутри своего дока. Миниатюра, да?..

Останавливается внизу и оценивает очередной хмурый взгляд Веритаса. Он хоть когда-нибудь бывает доволен? Или хоть когда-нибудь развлекается? Зануда. Блондин тихо хмыкает и обращает взгляд на местного ангела, что спускается с лестницы. Величественный красавец всея Пенаконии, уж он-то наверняка знает как развеселить любого своего посетителя, правда?

Тот вновь оглядывается по сторонам и подходит к другим NPC, носится от одного дома к другому, пока Рацио размышляет над тем, что можно было бы сделать в данных обстоятельствах с маленьким Авантюрином, что уместился бы на ладошку.

— Целуйтесь, — звучит откуда-то сверху приказной тон хозяина резиденции.

— Не приплетай в межличностные отношения КММ, наша сделка строго контролировалась только моими желаниями, — Авантюрин слегка поддался вперёд и легким движением вытянул из-под мехового плаща спрятанный поводок, покорно протягивая его бесстрастному оппоненту, — а моим желанием, в свою очередь, был именно ты, доктор.

— Я весь твой. — Навсегда? — с неожиданной надеждой, искрящейся в интонации, уточняет Авантюрин.

Рацио чувствует себя поставленным на колени, хотя на коленях стоял не он. В этом, должно быть, и заключается весь феномен Авантюрина.

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Кровать жалобно скрипит. К этому звуку примешиваются влажные шлепки тел, стоны и шумное дыхание. Воздух пропитан запахом секса и пота.

— Вы мне нравитесь. Люблю таких, как вы. — Это каких же? — Душных.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.

Несмотря на то, что видьядхары уже давно не размножаются, у некоторых из них бывают течки, как напоминание об их прошлом. Дань Хэну не повезло оказаться среди тех, с кем это случается. Блэйд, еще когда носил имя Инсин, помогал с этим состоянием Дань Фэну. Почувствовав, что новому воплощению друга нужна помощь, он решил не медлить и прибыть на Лофу Сяньчжоу.

— Что вы делаете? — обеспокоено спросил Авантюрин, медленно отступая назад. Сандей сидел в кресле, стуча подушечками пальцев по деревянной поверхности стола, в то время как Рацио шел к Авантюрину с неясными намерениями. — Да брось, ты ведь предполагал, что этим кончится, — самодовольно бросил галовианец. (Та самая сцена из сюжетки 2.1 в кабинете Сандея, но "слегка" переосмысленная).