В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

О самых тёмных сторонах Пенаконии Авантюрину становится известно лишь тогда, когда он становится её неотъемлемой частью. \\ AU, где Сандэй владеет публичным домом, а Рацио помогает разобраться со всеми вытекающими последствиями

– Что ты собираешься делать с этим резиновым утёнком? – надменным тоном спрашивает Веритас. Авантюрин, не желая уступать, отвечает: – Это моя эмоциональная поддержка. – Ты абсолютный идиот. – А для чего же, скажи на милость, он понадобился тебе? Веритас, сохраняя бесстрастное выражение лица, невозмутимо говорит: – Конечно же, для моей ванны. То, что порой любовь может быть вполне незатейливой - неизвестный им факт.

Авантюрин панически боялся самолётов

К несчастью для Авантюрина, на Пенаконии не существует морозных дней и снега. Рацио намерен решить эту проблему при помощи своих знаний.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.

Когда Рацио наставляет на Авантюрина пистолет — в чужих глазах нет ни капли привычного, человеческого страха, который возникает у каждого, чьей жизни угрожает опасность.

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Авантюрину очень идёт зелёный. Особенно когда из одежды на нём — одно лишь зелёное ципао, которое он нервно сжимал влажными руками.

Рацио чувствует себя поставленным на колени, хотя на коленях стоял не он. В этом, должно быть, и заключается весь феномен Авантюрина.

Бессовестный нахал не снял сандалии, обошёл стороной мини-бар, даже не подумал садиться, а теперь ещё и тычет в Авантюрина пистолетом. Пусть тычет, сколько вздумается, но ему хватает наглости ещё и блуждать взглядом по офису. Авантюрин столько в себя вложил вовсе не для того, чтобы какой-то там Рацио смотрел мимо него.

Для Рацио — невежество порождает хаос, вместе с глупой беспечностью, сродни безумию. Однако жизнь без рисков ничто для Авантюрина, а безмерная удача не просто компенсирует азартный нрав… Она освобождает от парадоксального конца, уготовленного для таких как он. — Опрометчивость давно бы погубила тебя… И эта безудержность приведет в тупик. — упрек в голосе, словно бы волновался… — Только моя жизнь — бесконечные ставки. — с ухмылкой перебирает карты. — И в них, я всегда остаюсь победителем.