Известный как «Моракс» парень является профессиональным грабителем с безупречной репутацией вот уже который год. Каждое новое дело всегда проходило безукоризненно, чётко. Вот только одну единственную ночь, когда всё пошло совсем не по плану он точно запомнит надолго.

Этот Новый Год Аякс должен был провести только в кругу своей семьи. Матушка уже во всю готовила салаты, он с отцом украшал ёлку под комментарии той же матушки о криворукости мужчин в этой семье. Уже вечер и вся семья готовится к празднованию, когда Тарталья слышит стук в дверь.

Богослужение началось. Все души восстали, как только солнечный диск скрылся за песчаными барханами. Свет жизни спрятался в цепких объятиях смерти, провожая путников последним теплым озарением. Ни одно существо, ни мужчина, ни женщина, даже сами боги не могли возжелать своих главных служителей. Чаша весов наклонилась под весом его провинности. Первородный грех затмил разум. Он сидел на коленях, умирая от обожания, не отрывая глаз от главного жреца. AU! Сайно - генерал, Тигнари - жрец.

Если бы кто угодно сейчас вошел к Ризли в кабинет, ему не в чем было бы упрекнуть двух мужчин (кроме чопорности, конечно, если вошедший ожидал увидеть нечто другое). Но помыслы Невиллета не были кристально чисты. Как и помыслы герцога. – Может, тогда останетесь на чай?

Хайтам ненавидит, когда Кавех трогает его вещи, особенно книги, потому что когда он их читает, то постоянно пальцем смазывает чернила сбоку полей. И в очередной раз, когда аль-Хайтам открывает книгу, которую трогал Кавех и видит размазаный текст, он зажимает Кавеха в углу и обещает, что в следующий раз будет мучать его пальцами столько минут, сколько страниц он смажет, если ещё раз посмеет взять его книги. В следующей книге, которую одолжил Кавех от нечего делать, было более 300 страниц...

Как правильно пишется?

Каждый день аль-Хайтам слышит от Кавеха упреки в свою сторону: в очередной раз не убрал свои книги, проигнорировал архитектора или просто не так подышал. Этот раз не стал исключением. Ссора на пустом месте привела к тому, что Кавех ушел из дома на два дня. А когда вернулся, обнаружил, что забыл ключи. И чëрт бы побрал этого Хайтама, который снова шлялся где-то!

— Ужин, говоришь? Что ж, звучит неплохо, — Аль-Хайтам откинулся на кресло, наблюдая за тем, как ведущий архитектор натягивает дранные джинсы и застегивает на них ширинку, ища куда-то улетевший ремень.

Так было всегда. Всегда до момента, пока Кавех не начал колоться морфином.

Лини промышляет мелким воровством в магазинах, а Ризли просто подрабатывает в одном торговом центре охранником и ловит его на этом.

Сам себя вини: что ты посеял — то и жни // AU, где нет Путешественника, но есть герцог Ризли, которому Лини предлагает себя в обмен на безопасность сестры и брата.

Чайльд любит свою работу, красивых мужчин и секс. Он помнит любимый напиток, позу и эрогенные зоны каждого из своих особенных постояльцев и знает: те помнят о нем не меньше. Чайльд в курсе: он — хороший работник, готовый удовлетворить любую прихоть клиента в рамках разумного. Однако ради восьми особых посетителей готов пойти на кое-какие уступки.

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

Линетт не любит прикосновения.

— Узнаёшь, кто я? — наглая настойчивая рука, игнорируя сопротивление похолодевших пальцев шокированного Кинича, движется вверх по бедру и забирается под обмотанную на поясе кофту. Не будь в таверне так сумрачно и шумно – окружающие наверняка увидели бы, как порозовело вечно серьёзное лицо уитцтлановца. От стыда, безысходности и смущения. От бури эмоций, которые сдавили Киничу грудь. — А, слуга?

Кинич пробуждается в лазарете после полученного на войне ранения, вот только собственное тело, кажется, больше ему не принадлежит…