— Меня продали, как собаку. И завтра меня ждет мой новый хозяин. Как бы ты себя чувствовал на моем месте, а? — не унимается Сонхун. ___________________©____________________ — Я бы предпочел никогда не оказываться на твоем месте. Впрочем, что ты знаешь о моем? _____________________©______________________ Сонхун пока не знает, какой ценой обойдётся ему желанная свобода. Он не знает, что в итоге платить будет Ники.

Конец никак не оправдывает ожидания: он надеялся оставаться тем, кем не может являться, и надеялся сохранить дружескую границу. Однако, пока эта граница медленно ломалась, стирались все представления о том, кем ему быть в итоге.

— Всё ещё способен на пошлости, Сону-я? Готов окончательно потерять ангельскую натуру? — Мне терять больше нечего. Потерял всю свою совесть у тебя в квартире.

Сонхун привычно усаживается на подоконник и закуривает сигарету перед сном. Сону, завидев его в окне, сдержанно машет рукой с улицы, направляясь в беседку. Они до последнего избегают прямого контакта, обмениваясь лишь формальностями, но оба уже чувствуют, что изменят жизни друг друга.

Сонхуну льстило то, что он вошёл в число избранных для Ники. И когда это произошло, его жизнь начала странным образом меняться. — Самое лучшее место - это здесь. — Ники провел пальцами по лбу Хуна и остановился у виска, слегка постукивая по нему подушечками пальцев. — Здесь.

Его руки холодные всегда - последствие фигурного прошлого. Сердце же покрыто тоненькой корочкой льда совсем по другой причине.

Барвинок – цветок скромный и неприхотливый. Произрастая как придется, он не особо нуждается в заботе и внимании. Вот и трое братьев, Сонхун, Сону и Джейк, росли, что дикие барвинки, вдали от всего мира. Предоставленные сами себе, лишенные нормальной семьи в общечеловеческом понимании, они создают ее самостоятельно – но по силам ли окажется эта ноша для трех несовершеннолетних мальчишек?

Кто же знал, что очищение от грехов обернётся осквернением Господа Бога.

— Скажи, что Чонвон хороший. — Что? Чонсон клянётся, что подобное видел лишь в собственных снах или, что с большей вероятностью будет сказано, на сайтах интереснее новостных, ведь там изредка приходится зависать, пусть мыслей о Чонвоне бывает достаточно.

Нишимура хулиганит, что вполне соответствует его неприкрытому образу гопника. Занимается самым отвратительным хобби из возможных, да сам же его придумал: устанавливает скрытые камеры в мужских туалетах, а позже удовлетворяет себя дома, просматривая записанный материал в режиме реального времени. Его не ловят и вряд ли скоро поймают, а потому он бы продолжил заниматься бесчинствами, вот только...В один день в прямом эфире Нишимура замечает, как в кабине туалета пытается повеситься молодой парень.

Доверие. Вот, что самое главное. Джейк доверяет каждому в своей стае, позволяет делать, что угодно, потому что знает, что никто не сделает ему плохо, а он в свою очередь доставит удовольствие своим любимым парням.

Испокон веков люди произносили молитву "Angelus Domini", дабы поведать Всевышнему о своих надеждах и чаяниях. Однако исполнение их может обернуться для человека и даром, и проклятием. Ники же был убежден, что явившийся его взору ангел есть чистое, величайшее благословение.

Устраиваясь на работу в полицейский участок, Чонвон вовсе не ожидал, что почти каждую свою ночную смену он будет проводить в компании проблемного старшеклассника. И Ян уж точно не думал, что он привяжется к этому парню сильнее, чем стоило бы офицеру полиции.

Чонвон был нежеланным сыном мэра, а Джей — лидером преступной группировки, давно разыскиваемым полицией, которому было чем поживиться в богатом доме. Но, без жалости всадив пулю в лоб богачу, Джей не мог уйти просто так: чужой яркий запах поразил его, как и то, что у такого урода мог быть настолько очаровательный мальчик, поражённый течкой. И эту ночь Чонвон запомнил надолго.

"— Ты ничего не усложняешь, — продолжает Сону, поглаживая Сонхуна по голове, глядя прямо ему в глаза, теряясь в них с пугающей стремительностью. Так быстро, наверное, в морской воронке погибают корабли. — Мне хорошо с тобой, хён. Легко." В какой-то степени ложь, но в большей — правда. Сонхуна легко любить. Легче всего на свете. И тяжелее одновременно.

Сону знает, что это неправильно. Знает, и все равно тает в сильных руках.

Ким Сону представляется омегой, и это очень сильно беспокоит Чонвона.

две души стремились стать одним целым, как звёзды в небе за ночным пределом.

— Да, твоим рукам идёт. — подмечая, как красиво выглядят на рукояти его уже по-взрослому оформившиеся пальцы с выразительными костяшками, вздыхает Сону и смотрит на свои руки. — А вот мне - нет. — Твои руки созданы для другого, малыш. — успокаивает его старший. — Та и не нужен тебе пистолет. У тебя всегда буду я.

– Ублюдок, хочешь деньги, нужно заработать. – Его со всей силы толкают в выбеленную стену, на больной стон лишь пнув по коленям, так что Сонхун сразу свалился на пол. Парень сразу прикрыл живот ожидая ударов, а не получив их, боязливо посмотрел на стоящего прямо мужчину снизу вверх. Хисын смотрел на него свысока, определенно видя в нем жалкое существо.