Эта картина была чем-то нереальным, плодом его самых тайных фантазий. Откуда Аято узнал о них?

Тома невероятно красивый с этой помадой на губах.

– Идем за мной. Дилюк открывает дверцу в погреб и проводит Тому вниз, под таверну, где все стены уставлены бутылками и бочками вина...

Что сейчас происходило внутри Тартальи невозможно описать словами. Его разрывало на части от злости и желания втрахать Тому в стол так, чтобы тот потерял сознание и память обо всем, кроме этого вечера. Какие там свидания? Этому мальчику нужна была хорошая порка за идеально сыгранный на нервах Чайлда концерт.

Как и во многих подобных ситуациях, всё начинается резко и неожиданно — со спонтанного порыва шлёпнуть Рацио по заднице.

— Орёл, и ты трахаешь меня на этой кровати, как хочешь ты, — он противно подмигивает, будто бы перед ним мальчик по вызову, а не член гильдии эрудитов, — решка — я трахаю тебя на этой кровати как захочу.

Веритас Рацио оказывается слишком вкусным для Авантюрина.

"О, это," — в его голосе столько презрения, словно загадочная коробка лично оскорбила его честь и достоинство, однако в конце концов Рацио лишь вздыхает и неопределённо ведёт плечами: "Можешь заглянуть в неё." // или, аргенти узнаёт, что рацио умеет ходить на каблуках.

"Мы могли бы кое-что попробовать вдвоём?" Доктор медленно поднимает взгляд на своего партнёра, отрываясь от страниц книги, разрываемый между любопытством и лёгким раздражением — у Аргенти была склонность к витьеватым речам, но обычно даже он не задавал настолько расплывчатых вопросов. Итак, Рацио вопросительно поднимает брови и легко усмехается: "Я вынужден просить тебя быть конкретнее, Аргенти — при всем желании, мысли читать я ещё не научился."

Хайтам дарит Кавеху волнительное тёплое чувство в груди и совсем крохотное чудо, занявшее собой весь мир.

Хайтаму нужен был только лишь повод. Лишь ступенька, чтобы подойти к желанному финалу… Но.

Небольшая зарисовка про топ Хайтама и Кавеха

Хайтам не смотрит в глаза, а Кавех не ищет его взгляда. Он бросает что-то про то, что ему надо уехать на несколько недель, на что Хайтам задумчиво кивает, будто даже не слыша, чисто по привычке. Когда за Кавехом закрывается входная дверь, Хайтам роняет лицо в ладони. Ему плохо.

Даже если не считать его действия изнасилованием — секретарь совершил серьёзное преступление, скрыв от него, генерала, эту капсулу, способную повлиять на волю и разум того, на ком она была использована. За это его стоило подвергнуть пыткам и бросить в тюрьму как минимум на десять лет.

Сайно был всегда серьёзный, принципиальный и неприступный, но почему-то, это скорее не отталкивало, а воспринималось как вызов. Да, пожалуй, мысль, что ему позволительно больше, чем остальным, Аль-Хайтама очень тешила.

Аль-Хайтам ненавидел спорить с Сайно, но не оставлял попыток когда-нибудь выиграть, потому что негоже его богатому арсеналу извращений пылиться в черепной коробке просто так.