Это навсегда? Исаги правда-правда утонул во тьме без шансов поймать спасательный круг? Если бы он не пошел пару недель назад по той дорожке или увидел бы сразу темно-синюю машину, то… Вдруг звонкий голос медсестры вытаскивает юношу из мрака мыслей. «К вам еще один посетитель» — смысл фразы становится ясным не сразу. — Привет, Йоичи, — знакомый голос разбивает нутро на осколки. — Иди к черту.

Исаги получает травму от команды противника. Кайзеру трудно контролировать свой гнев.

Ещё больше жаль, что Кайзер с его тяжёлыми думами походит на депрессующего европейца, в один миг лишившегося всех поводов для радости: и вкусного чешского пива, и сочных баварских сосисок, и угарного польского порева — курва пьердоле, знаете? — хотя какой толк корчить из себя незнамо кого без подчёркнутой необходимости?

— Значит, Мишель, да?! – злое шипение в губы, вызывает улыбку. Кайзер душит смех внутри себя, потому что ну это правда смешно. Кто бы мог подумать, что мальчишка способен на ревность. А главное к кому?

Михаэль Кайзер очень любит всё контролировать. Особенно своего парня во время секса. И Йоичи решил, что пора бы им хотя бы на один раз поменяться ролями.

Всё же сложно так усердно делать вид и долго, что не замечаешь эти глаза. Невозможно, невыносимо, трудно. Глаза Кайзера, напоминающие взгляд хищника, явно проделают дыру в нём: прикованных, впивающиеся куда ни попади, на тело Исаги — без капли здравого смысла, нагло любуясь. Как же не замечать глаза, полные желания? А осознать, что ты причина — ещё стыднее.

Это становится стабильностью не понимать Исаги Йоичи. Не понимать его действий на поле, не понимать его философию жизни, не понимать его отношений с друзьями, не понимать его отношение к нему, к Кайзеру, не понимать его язык.

Кайзер спокойно хвастался очередной сплетней про КайСагов, казалось, это стало обыденностью для команды — многие начали привыкать и даже поддерживать эту тему, распуская ненужные слухи по всему кампусу. Однако в какой-то момент появился комментарий: “РинСаги в соло”, который не только взорвал новую эру обсуждений, но и затронул, теперь уже, не тихо-мирный Блю Лок. ИЛИ: Кайзер ревнует Исаги к Рину, и начинается полный хаос.

Йоичи теряется в пространстве мгновенно, равновесие туда же, едва не падает, но крепкие — вспотевшие, он отмечает — ладони подхватывают под мышки, сжимают сильно и упасть назло не дают, хотя Исаги даже не понимает, куда его ударили — боль по телу циркулирует вместе с кровью, равномерно разливаясь тёплым воском. Йоичи не приверженец БДСМ, неа, но ощущения именно такие. — Как же я тебя, сука, ненавижу, — и это оказывается последним, что он слышит.

Каждая клетка тела Кайзера желала Исаги, тянулась к нему. Хотелось придушить, поглодить, присвоить.

Это просто мелочи. Не более. Ведь так? Бойтесь своих желаний.

После матча с Мэншайн Сити Кайзер просит передать Исаги, что хочет видеть его у себя. Гостя встречают откровенные кадры собственной наружности на экранах, а хозяин комнаты довольно рассматривает изображения.

Исаги просто сдается в его руки. Все равно вечно бегать друг от друга они бы не смогли.

Капли катятся по лопаткам, от прикосновений становится чувствительным, Исаги ведет от сильных рук, что мнут бедра, от губ на нежной коже, от зубов, что вгрызаются в плоть, оставляя следы.

Как ни странно, Кайзер помог со всем оставшимся, и терпеливо слушал все злобные комментарии Исаги. Видимо, он действительно был в очень хорошем настроении, будто предвкушал что-то.

К черту разум. Сейчас Йоичи отдан чувствам, и они действуют на него, словно наркотик, который не хотелось забрасывать.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

Напряжение у Кайзера копиться неделями, а приснившийся кошмар, с отцом в главной роли, окончательно добивает. Что сделает Йоичи, если увидит, как на полу раздевалки его соперник собственными руками будет перекрывать себе доступ к кислороду?

Исаги смотрит так. Словно видит маленького, разбитого мальчика со шрамами вместо синих роз. И всё еще любит его.

Исаги приближается ближе, наклоняется специально, вытянув руку с телефоном вперед. Яркий свет от экрана падает на чужую шею, где Исаги замечает следы удушения. — Пошел к черту! — даже без переводчика Исаги чётко понимает по интонации и по злым голубым глазам, резко обращенным на него, что ему не рады.