Во время семилетнего отсутствия Аластора Вокс начинает собирать записи его старых эфиров, желая узнать больше информации о своем враге - но постепенно это перерастает в нечто совсем иное...

Люцифер нашел его в разрушенной почти до основания Радио-башне. Израненного, бессознательного, почти мертвого. Вспомнил слова Чарли о втором шансе, искуплении и неожиданно даже для самого себя решил помочь.

Люцифер невзлюбил Аластора с момента, как его увидел, и чего греха таить, готов был сделать всё, чтобы ноги его не было в отеле дочери. Однако сейчас, когда демон настойчиво звал его, находясь на грани жизни и смерти, больше всего ему хотелось снова услышать этот противный шум радио.

Впервые за долгое время Танджиро приснился спокойный сон. Тело будто утопает в бесконечном саду фиолетовых гортензий, а голова покоится на коленях самого ненавистного врага.

Если бы Танджиро знал, насколько переживает за него Томиока, он был бы в разы осторожнее. Он не знал, как бежал к нему на помощь Гию, до дрожи в пальцах боясь не успеть, как облегченно он вздохнул, когда понял, что и на этот раз не опоздал.

Гию-сан очень красивый, когда спит, и ему совсем не обязательно знать, что Танджиро за ним наблюдает.

Ты спас меня. Твои глаза спасли меня.

Что же мог бы увидеть человек, заглянувший в маленький мир обрётших сознание программ, если бы понимал их речь и мысли? Если бы сам стал одной из программ, незаметной и маленькой, способной наблюдать?

На Грома свалились нелёгкие обязанности вожака. Он каждый день боялся сделать что-то не так, не угодить своим котам или подвергнуть их опасности. Его успокоением был Молнехвостый.

Аластор ненавидел его настолько, что был готов пересечь черту разумного. И однажды это случилось.

Аластор получает серьёзную травму после столкновения с Адамом. Но разве он может подать вид, словно что-то не так? Привычная улыбка красуется на его лице. Однако Люцифер замечает чуть большее, чем остальные и с ним актёрские трюки этого рогатого не пройдут.

— Это можно как-нибудь остановить? — с некоторым намёком на отчаяние в голосе спрашивает Аластор, осматривая маленькое существо на предмет выключателя. — Или хотя бы сделать потише?

Чарли достало то, как из раза в раз Аластор и её отец ругаются и конфликтуют. Она изобретательно придумала что-то, что по идее должно было их сблизить, хоть в это не верил никто, кроме неё. Как можно сблизить и подружить таких, как эти двое? Но кто бы мог подумать, к каким результатам приведёт их просмотр старого глупого фильма вкупе с персональным наказанием для Владыки Ада и радио-демона.

— До следующей встречи, мой друг. — опять послышался закадровый смех, и лишь звонкая тишина отскакивала от стен. — До следующей встречи. — повторил за ним Вокс, выключая радио. Этот эфир действительно был предназначен специально для него. Он это знал. И прокручивал эту запись одинокими вечерами, в ожидании того самого солнечного дня.

Ебучие уши. Почему они выглядели такими мягкими, шелковистыми и притягательными? Воксу так хотелось хоть раз прикоснуться к ним, невесомо провести ладонью и аккуратно сжать между пальцами красную пушистую шерстку, мягко погладить, чтобы проверить насколько они нежные и чувствительные...

Будь в этом мире хоть капля справедливости, ангелы грохнули бы его еще на подлете в Ад.

Хаск о многом жалел в своей жизни. Черт, да вся его гребаная жизнь, по сути, была одним полнейшим нескончаемым дерьмом. Но никогда. Блять, НИКОГДА Хаск ни о чем не жалел так, как жалел о встрече с этим рогатым ублюдком...

— Пока этот клубничный гемморой крутится рядом с Чарли, ты должна невъебически сексуально пройти рядом. — Энджел наглядно показывает нужную позицию, выпячивая ягодицы и прогибаясь в спине. — Бюст вперед, задницу назад, подбородок вверх. Давай, моя дорогая, иначе не вытащим тебя из френдзоны!

Одна маленькая выходка Дазая изменила всё то, что было между ними раньше.

Осаму твёрдо уверен, что невзаимная любовь скоро сведёт его в могилу. Куникида же не простит себе, если это всё-таки произойдёт.