Се Лянь удивляется, когда просыпается без Хуа Чэна рядом. Когда он узнает, что Хуа Чэну приснился кошмар, он делает все возможное, чтобы заставить его чувствовать себя в безопасности и любимым.

Собиратель цветов под Кровавым Дождем. Хуа Чэн. Имя Призрачного Короля, которого боится Небо и Земля, опасный, хитрый и загадочный. Он не был силой, с которой можно связываться. Он был силой, которой можно было избежать. Особенно когда он удобно устраивается на коленях своего мужа. Поэтому не смейте тревожить его.

Се Лянь мягкий, теплый, лучистый как солнышко, что греет одним своим взглядом, и Хуа Чэн понятия не имеет, как он жил раньше.

Се Лянь не на шутку перепугался, когда проснулся от крика Хуа Чэна...

Сначала Хуа Чэн заметил, что Се Лянь подносит кисточку к губам, останавливая её в сантиметре от соблазнительных лепестков, когда обучает его каллиграфии. Потом от его взгляда не скрылись маленькие вмятины на деревянном кончике. И однажды, когда он зашёл в Храм Тысячи Фонарей, ему предстал до чертиков милый Се Лянь, который, задумавшись, прикусил кончик кисточки.

И, вроде бы, остался единственный способ достучаться до Му Цина — сказать в лицо о своих чувствах, вылить их на чужую голову как ушат воды, чтобы от них некуда было деться. Фэн Синь пробовал, честно. Но каждый раз, когда он собирался с силами, терялся под острым взглядом серо-голубых глаз, и их взаимодействие медленно, но закономерно перетекало в спор или драку. Поэтому Фэн Синь решил — что было ему совсем несвойственно — пойти хитрым изворотливым путём.

У принца много разных талантов, о которых Хуа Чен не знал. Но про один всё-таки разузнал

Его окружает небольшая уютная комната, красные шторы плотно закрывают окна и лишь свечи освещают пространство вокруг. По щекам принца скатывается несколько солёных капель, оставляющих за собой влажные дорожки.

его бог слишком долго был сильным.

Се Ляню нравится, когда Сань Лан зовёт его "Его Высочеством" или "Гэгэ", но ещё больше принцу хочется услышать из любимых уст своё имя.

— Отчего… как так вышло, что ты сорвался со стены в тот день?

— Сань Лан, что пишешь? — неожиданно спросил Се Лянь, подходя к Хуа Чэну. — Гэгэ! — Собиратель Цветов повернулся к своему божеству с широкой раскрытыми глазами. — Сань Лан, можно посмотреть? — попросил Се Лянь, беря в руки листок. — Нет! — решительно ответил Хуа Чэн, забирая листок обратно. — Моё Высочество, я пока не могу тебе показать.

Ци Жун и не ожидал, что его тоже пригласят на праздник.

Он уверен, что тот ещё вернётся

В духовной сети общения всплыло сообщение: «Лазурный фонарь учиняет беспорядки вблизи земель Его Высочества Тайхуа. Сердечно просим его взять ответственность». Послышался коллективный изумлëнный вздох.

Сюань Цзи говорила, что зима создана для любви. Философия - бред! Философия о любви - мрак! Со дворов всë ещë слышались торжественные вскрики и редкие разрывы петард. Ци Жун блуждал по пустынным улицам и предавался размышлениям. И появление за его спиной Лан Цяньцю объяснимо только тем, что мысли материальны.

Хуа Чэн — знаменитый во всем Сяньлэ художник, рисующий по своему принципу "моё божество — моё искусство". Се Лянь — четырёхрукий бог, сидящий на троне королевства уже не первое столетие и пригласивший Хуа Чэна поучаствовать в борьбе за должность придворного художника. Однако что, если за соревнованием стоит нечто большее? "Никогда не становитесь передо мной на колени. Я же высокий, не замечу вас и наступлю, — Се Лянь улыбнулся, обнажив часть нечеловеческих клыков, — шучу."

Когда речь идет о чем-то подобном, есть несколько важных шагов: Во-первых, Се Лянь следит за тем, чтобы его муж был занят. Это только выглядит так ужасно, но на самом деле это не так! Просто Хуа Чэн может быть слишком заботливым, и если бы он увидел это, то отреагировал бы плохо. Се Лянь лучше бы избавил его от этого.

— Неужто заплутал, алый сокол? — смех перезвоном взвился к склонившимся костям ветвей и серебристой росой рассыпался по карминовым лепесткам у ног. Хитрый лисий прищур мелькнул в темноте. — Как ты думаешь, бедная птичка, подойдёт ли мне роль такадзё?

Задумчиво коснувшись бабочки, Се Лянь понял, что мысли о следующем разе не были такими страшными, как впервые. Если Хуа Чэн будет держать его за руку, то ему никакие страхи не ведомы.