Пропустив несколько бокалов вина и пиал с саке в непринужденном для обоих молчании, либо же обмениваясь колкими замечаниями, оба сходятся на мысли, что этой посиделке пора двигаться к своему логическому завершению. Но если у Фукудзавы одно мнение о том, как окончить этот поздний вечер, то у Огая — другое.

Работа забирает слишком много жизненных сил. Оба хотят отвлечься. Инициатором становится Огай, а Юкичи даже рад наказать его за всё содеянное.

В городе появляется новая преступная группировка, Мори не может никому доверять. Никому, кроме одного человека. Обратиться за помощью к врагу может быть сложно, но еще сложнее принять, что возможно ты испытываешь к нему нечто большее, чем ненависть.

Вот всегда так, думалось Мори, пока он поднимался по лестнице, сначала всё идёт хорошо, а потом...

Эту провокацию Мори проворачивал столько раз, что пора было бы выработать иммунитет, но Фукузава почему-то не мог.

Никто не говорил, что будет легко.

- Мы с тобой - прекрасное олицетворение смертных грехов, - Мори театрально провел рукой от бедер до шеи, выводя невидимые линии на теле. - Только в данный момент мне не нравится, что я - похоть, а ты - гордыня.

День рождение в мафии - это не праздник. Но у Мори появляется человек, не до конца знакомый с этим правилом. Именно от него, Огай хочет получить хоть что-то. Подарок, внимание, любовь, секс...что-нибудь

Боссу портовой мафии часто говорят, что он абсолютно не умеет любить. Он ломает людей. Но был один, кого он полюбил всем сердцем.

Огай склоняется ближе, вдыхая древесный аромат на чуть отливающей смуглостью коже. Изящная форма бледных губ рисуется в мягкой довольной улыбке, и горячее дыхание писателя обжигает шею Фукудзавы. — Боишься того, чего не можешь контролировать, Юкичи. Ты восприимчивая натура, боящаяся собственного фонтана чувств и эмоций. Покрыт панцирем, надежно защищая себя от грехов внешнего жестокого мира.

Голова раскалывается, руки немного немеют. Очередная бутылка серии Oro dei Sani не всегда идёт на пользу. Одно дело — солидно распивать сухое вино в кресле с Кое и Чуей. Другое — пить с бывшим напарником.

И все бы ничего, если бы рука Фукудзавы не легла на чужое колено, заставляя темноволосого напрячься, но улыбнуться и поддержать диалог, дабы не подать виду, что что-то не так.

- переждем здесь,- говорит Огай, заглушая мотор, и выходит из машины.

Они забыли.

Мори не появлялся уже неделю. А Фукудзава всю эту неделю не высыпался. В конце концов, набравшись решимости и праведного гнева, Юкичи решил увидеться с причиной своей бессонницы.

- Я надеюсь, вечером Ваша головушка так же не будет болеть?

- что вы себе позволяете?- недовольно изогнув бровь, произнёс Фукудзава,- у меня было важное собрание, а вы, босс портовой мафии, заставили меня краснеть.

— Это всего пальцы... – удивился мужчина. — А это я всего два месяца ни с кем не трахался. – ответил в той же манере, раздражаясь такому тупому факту.

Мори вырисовывается на пороге Фукудзавы поздним вечером с неким таинственным дельцем... /Или почему "Чёрт бы должен побрать" всех старых товарищей, ну... или поблагодарить)

— Вы на меня так внимательно смотрите, что хочется выстрелить себе в голову, Мори-сенсей. — А вы на меня не смотрите вообще, что же мне теперь, утопиться? — Было бы неплохо.