Это был очередной день, с обычными поручениями на подобии зачистки лагеря хиличурлов, поиска потерянных кошек и тп. Но почему-то именно сегодня, прийдя расслабиться в таверну, алкоголь дал в голову сильнее чем обычно.

Невиллет, несмотря на нечеловеческое происхождение, может чувствовать, хоть он и думает, что не понимает человеческие чувства. Неделя тяжелых судов, частых приемов и бесконечная стопка бумаг плачевно сказались на нем. Все его переживания выливались в порезы, о существовании которых никто никогда не догадывался. Ризли стал первым человеком, узнавшим об этом и решившим помочь судье.

он возвращается в комнату и вновь садится за стол. каждый день одно и то же.

Два пальца вновь встречают ненавистную полость рта, нажимая на запомнивщуюся точку, выплевывая всю еду за последний час, если два маленьких кусочка закатника можно считать за нормальный обед. Кэйа поднимает пустой и безразличный взгляд, вдруг охая. Лепесток светяшки. Твою же мать...

Ханахаки — до абсурда романтизированная болезнь. Наверное, все слышали душераздирающие истории о невзаимных чувствах, драматичных признаниях и хорошем, а иногда и трагичном конце. Однако, никто и никогда не говорил о последствиях.

От вeтра мигали и щурились осенние звёзды.

Каждый раз, когда начинается дождь, Ризли бросает все свои дела и куда-то уходит.

За последнее время он успел увидеть все. Несправедливость, крики, отчаяние, смерть. За каждый неверный выбор, он чувствовал, что его место в этом мире увядает. Но в один вечер Нёвиллет вспомнил, что ему принадлежит. Любовь.

— Ты совсем сдурел?! — возмутился Венти, чуть привстав со стула, — Нельзя же работать на износ, совершенно позабыв о здоровом сне. — С чего ты взял, что я не спал из-за работы? — Кэйа даже как-то чуть обиженно взглянул на барда, — Всё как раз-таки с точностью до наоборот. Я работаю на износ именно потому, что не могу спать, — синеволосый тяжко вздохнул, — Хотя сегодня я всё-таки смог уснуть, но, видят боги, не было в моей жизни ночи хуже, чем эта…

Гето не любит голодать, но и не любит есть.

Кошмары... Они бывают у каждого. Некоторые забываются сразу, некоторые мы можем помнить долгое время. Часто мы не придаем им никакое значения. Но что если вся твоя жизнь — сплошной нескончаемый кошмар?..

Кейа медленно задыхается; Дилюк искренне хочет помочь.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".

Старые шрамы, оставленные когда-то самым дорогим человеком, напоминали об одной из самых худших ночей в его жизни.

Аластор не приходит к Воксу сам так часто, но всё равно рядом.

Кэйа не понимает как все дошло до такого....

Не поверил. Кэйя зажмуривает глаз, не давая слезам выступить и опускает голову. В груди больно. То ли сердце разрывает, то ли снова трава заколосилась. Дилюк думает, что капитан смеётся над ним, шутит неудачную шутку, обращаясь с Рагнвиндром, как с пустоголовой девицей. Да только вот и сам Кэйя - объект жестокой божественной насмешки.

С детства юного Альбериха мучают кошмары, они перерастают во что-то хуже обычных ужасов ночью. Дилюк же помогает брату, но после смерти Крепуса они расходятся. Кэйа продолжает видеть кошмары и надеется на скорую смерть. Рагнвиндр младший вновь помогает рыцарю справиться с ними.

Кэйе снится один и тот же кошмар. Снова и снова.

Фурина, от которой едва ли могло что-то скрыться, была вне себя от восторга. — Это свидание! Какое счастье! Наконец-то я перестану довольствоваться твоим хмурым лицом. Надеюсь, ты позволишь ему хорошенько себя оттрах… — Довольно! — Нёвиллет хотел по-детски заткнуть уши. Его щеки предательски горели от смущения, вызванного этим недоразумением, которое люди называют архонтом.