Когда в отношениях всё гармонично, дискомфорт не заметен, как и все беды. Именно поэтому неловкий танец, переросший в "горизонтальное положение", не удивляет никого из молодых людей. Им подобное кажется естественным.

Утро. Похмелье. Странно, но голова почти не болела. Болел почему-то зад. Ник просунул руку между ног, чтобы пощупать, и тут же, вскрикнув, отдернул ее. Там кто-то был! И здоровенный член этого "кого-то", оснащенный крупными волосатыми яйцами, на которые ищущие пальцы омеги только что и наткнулись, оказался по самое «не хочу» засажен Нику в задницу. И не просто, зараза, засажен, а с узлом… И ведь не соскочишь, не сбежишь! Разве что под подушку голову сунуть и сказать себе, что «в домике».

Что самое привлекательное в нелепом на первый взгляд пареньке? Правильно, татуировка.

Небольшая история о том, как один самовлюблённый альфа случайно встречает свою истинную любовь. В воздухе витает аромат корицы с апельсиновой цедрой. Такой уютный запах может принадлежать только трепетному и милому омеге. Но неожиданно моему взору предстаёт он.

Резонейты - важная часть экипажа. Именно резонейт обеспечивает полное слияние пилотов с кораблем. Но для того, чтобы резонейт мог хорошо выполнять свою работу, он должен быть в очень близких отношениях с пилотом. Или с пилотами. Джейме - выпускник академии - поступает на службу в свой первый экипаж к двум альфам-пилотам.

Любовь Владыки неизменна и постоянна. Со временем ты поймешь, что его в твоей жизни не стало меньше. Любовь Владыки с годами становится только больше.

Айрен отломил кусочек от плитки темного шоколада, и горький вкус любимого лакомства, легший на невеселые мысли, вновь напомнил о том самом бете — любителе нежных маленьких розочек. Он был Айрену интересен, очень интересен, но те самые цветы, что он и приходил покупать кому-то в подарок, явственно указывали: парень несвободен, а главное, в этой своей несвободе вполне счастлив.

Натан был немолод и болен, но врачи говорили, что шансы на выздоровление есть. И Кайрон согласился бы пойти на все, чтобы помочь своему истинному подняться с больничной койки. Да и как иначе, если этот альфа стал для него всем, если относился к Кайрону, будто к прекрасной, хрупкой карамельной розе? Бесконечно соблазнительной, но для самого Натана запретной…

Бриан пришел в себя в новогоднюю ночь — разве что не с боем часов на ратуше. И, наверно, это стало самым большим, самым невероятным подарком, который можно было бы получить от судьбы. Правда, оценить произошедшее верно мешал страх. И ведь пугало даже не то, что теперь точно не удалось бы защитить себя, если бы киллер решил добить чудом выжившего "клиента". Куда больше страшило другое — до конца жизни остаться беспомощным инвалидом, неподвижным, будто полено.

Снилась какая-то дичь: будто бы некто брал Брока прямо на работе — на кухне кафе. Нагибал над рабочим столом с выставленными на нем подносами со свежеиспеченными ароматными кексами и овладевал им, использовав для смазки кондитерский крем. А после еще и скармливал его же Броку прямо со своего члена — трахал его в рот размашисто и уверенно. Так, как в традиционных порно брутальные альфы обычно трахали развратных омег. Вот только Брок омегой-то как раз не был...

— Ты как счастливая монетка, Джок. Приносишь другим удачу. — На хрен других! Что мне до других, если у самого вместо нормальной жизни только дырка от бублика?!

— Все альфы — козлы! — Я бы попросил! — попытался вступиться за себя и свой пол Дуглас, но не преуспел. — А козлам сам Единый бог рога носить назначил! — со смехом перебил его Олсен и приставил к голове парочку пока еще не съеденных им румяных рогаликов.

Директора школы Петера Линдстрёма, из-за бритой головы прозванного кем-то Чупа-чупсом, недолюбливали все. За строгость и острый язык. Стоит налажать — и пожа-ал-лте! — он уже рядом с очередным пакостным комментарием наготове. Тори вот только врезать может хлестко и с ходу, а как дело до слов доходит — так фиг! А эта сволочь лысая, Чупа-чупс недолизанный, всякий раз подкараулит, куснет за самое чувствительное, а после смотрит и наслаждается. Убил бы!

Утро. Час пик. Метро. Дикая смесь личных запахов и эмоций... И беспомощный мышиный писк справа. Герард усмехнулся и, выхватив мальчишку из зажавшей его толпы, буквально за шкирку вынес на платформу. Тот глянул возмущенно из-под налезшего на лицо капюшона и умчался в сторону эскалатора. Смешной. Ерепенится так по-детски забавно. И пряниками имбирными пахнет.

Первое слово, которое пришло на ум, когда Руди увидел этого омегу, было таким: ладный. Парень казался ладно скроенным, крепко сшитым и уверенным в себе. Это понравилось. А вот после того, как омега заговорил... После того, как он заговорил, Руди испытал натуральный шок! И эти два слова: «шок» и «ладный» — поразительным образом напророчили капитану Рудольфу Шеферу все, что с ним благодаря этому самому омеге позднее и произошло...

— У тебя все так хорошо получается, Нейл. Просто призвание твое — полы мыть. А ведь какие планы были! Как высоко метил! — Куда это я метил, по-вашему? — спросил Нейл, закипая. — Ой да ла-адно! Все в универе теперь в курсе, как ты за Эваном таскался и умолял его тебя трахнуть. Он пожалел — трахнул. И тут выяснилось главное: что все было из-за его денег, с дальним прицелом. Или, скажешь, не так?

Договоренность выглядела просто: Хейко лишь должен будет жить в том доме, который альфы снимут для него и его семьи; изредка, когда они будут наезжать к нему в гости, спать с ними в общей постели — не трахаться, а именно спать просто для того, чтобы после нести на себе их запахи; посещать с ними разного рода мероприятия и, главное, хранить полное молчание об истинном положении вещей в их тройственном союзе. О том, что он — фиктивный...

Святой отец Мартин Зиверс сразу понял, что следующие часы своей жизни он станет вспоминать до самой смерти. И всякий раз будет ему от этого стыдно… и сладко. Во всех смыслах.

Гюнт был слишком юн, чтобы понять: в тот день, когда он оказался в числе захваченных террористами заложников, а после был спасен спецназом, судьба свела его с истинным! Позже, когда он все-таки попытался найти свою вторую половину, ему сказали лишь одно: «Не имеем права, малыш, эти сведения секретны». Оказалось, что вся информация об элитном спецподразделении «Вихрь» считается государственной тайной!

Люкá больше всего на свете ненавидел лгунов. И особенно тех, кто осознанно врал для достижения определенной цели. Какую именно преследовал этот омега, объявивший его — бесплодного альфу — отцом своих детей, и гадать не стоило: деньги. Парню просто захотелось красивой жизни, и он решил, что ему есть кого доить!