— Вы не сделаете этого! — уверенно заявляет Робин, тыча ноготком его твёрдую грудь под курткой. — Хотели бы сдать меня — сделали бы это без лишних слов. Ковбой давит клыкастую лыбу, оглядывая самоуверенную пенаконийскую принцессу сверху вниз. — Может, я просто выпендриваться люблю?

Они быстро нашли песню, что знали оба. Оказалось, Зарянке очень нравился тот попсовый трек о галактических рейнджерах.

Он клянётся всем тем, что у него ещё осталось: она — совершенство. Чистое, идеальное, невообразимое, великолепное, совершенное, нежное, сияющее и какие там ещё слова сыпят дамам дворовые романтики. Он касался и целовал миллионы самых разных девушек, но она — хрустальный лотос.

Новый ухажер его сестры выглядит так, как будто только что с родео. Только коня, быка и красную тряпку где-то по дороге потерял.

«Нет, Робин, ты пойдешь в этот бар. Заявишься без предупреждения, выступишь и сбежишь. На следующий день пойдут разговоры, теории, интервью, а мы будем молчать. Это лучший рекламный ход, который мы можем придумать. И, да, он действительно нам нужен. Охраны не будет, чтобы не было все так очевидно. Меня тоже рядом не будет. Ты же меня не разочаруешь, сестренка?» И она точно его не разочарует. Даже если она умолчит о встрече с таинственным незнакомцем с металлическими, но такими нежными руками.

-В самом деле ты хочешь испытать меня, ангелочек? Их лица разделяют считанные сантиметры, Зарянка может ощутить жар чужих губ на собственных губах; она тяжело дышит, так, словно не воздух, а горячий пар заходит ей в лёгкие, приоткрывает рот заворожённо и кивает - мелко и часто, словно боясь, что желание сейчас пропадёт. Бутхилл ухмыляется: он прекрасно понимает, в какую опасную игру ввязалась Зарянка - согласиться на такое может далеко не каждая.

Зарянка, впервые глотнувшая с ним такой свободы не могла сразу понять, с какой целью он это делал. Для чего им забираться так высоко? — Может хватит, Бутхилл? — нерешительно спросила девушка, взглянув на пропасть между домами, но рейнджер уверенно продолжал вести её за собой, не останавливаясь ни на секунду. — Последний пролëт, Принцесса. Я хочу, чтобы ты увидела это сама.

Бутхилл не мог отрицать, что путешествовать с женщиной накладывает на него самого некоторые обязательства касаемо её благополучия. По поводу некоторых обстоятельств такого сожительства Робин расстраивалась особенно сильно. Раз в месяц — катастрофически сильно.

Иногда ему кажется, что пенаконийская принцесса делает это специально — провоцирует его, будто хочет проверить, насколько далеко он готов с ней зайти. На что он вообще готов, встречаясь с ней без чьего-либо ведома. Ведь их встречи — и конкретно эта — действительно могут стоить ему второй жизни.

Ваши прекрасные руки, ваши прекрасные глаза, вьющиеся волосы и очаровательная, почти пугающая улыбка. Позволите забраться в душу, милейший?

Зарянка вручает ему билетик за кулисы, золотой с переливами, как раз в цвет пуль, которые его плоти лишали, Бутхилл уже сжимает ткань этих кулис и плачет навзрыд: о, только не стенания о родном и любимом, только не тоска по тому, чего он никогда не имел.

Дома всегда пахло начищенными, намытыми коврами: тяжёлая, с ног сшибающая отдушка. Бутхилл был тяжёл и сшибал по-своему — бескомпромиссно, грубо, лицом вниз. Да и пах он нефтью и сигаретами. Лучше, чем любой запах, что украдкой вспоминались Робин.

то, о чем она мечтала.

Зарянка – известная личность, которую любят многие, если не все. Она всегда в центре внимания и окружена тоннами фанатов и, казалось бы, такая личность не должна была влюбиться в какого-то фаната...