Кэйа соглашается стать фиктивным парнем Дилюка, но оказывается совершенно не готов к последствиям этого решения.

Кэйа снова считает себя ненужным. Люди мондштадта пытаются доказать несносному капитану кавалерии обратное. И лишь у одного получается.

Секрет, который Кэйа тщательно скрывал столько лет, так просто оказался раскрыт чёртовым предвестником.

Трещины есть у каждого из нас. Толстые и тонкие, глубокие и поверхностные. Разные. Жизнь создает неповторимый узор из трещин на каждом из нас. Кто-то не выдерживает и ломается, уже больше не в силах склеивать себя, а кто-то из раза в раз собирает себя по частям, создавая новый невероятный узор из старых трещин, становясь сильнее.

Некоторые закрываются, когда перенесли достаточное количество боли, такой, что она просто переполняет их. Они уже не чувствуют ничего, они защитились. Есть только один способ подобраться к таким людям - сжечь этот щит к чёртовой матери и самому защищать этого человека.

В ходе одного из привычных патрулей Кэйа сталкивается с вестником своего прошлого, желающим увести его в давно павшее королевство и лишить самого ценного, что он обрел за время своего пребывания в Мондштадте.

Кэйю всё его сознательно время мучали кошмары, но в детстве ему помогал в этом Дилюк. Но детство кончилось, а кошмары Кэйи нет.

Кэйа замечает, что с Дилюком и его руками что-то не так.

Все знают капитана кавалерии как человека, который не может плакать и знает всë и всегда. Дилюк знает, что Кэйа – совсем другой. И он защитит его. Потому что это настоящий Кэйа. И потому что Дилюк теперь тоже настоящий.

— А я вам завидую, — однажды сказал какой-то пьяный рыцарь Кэйе. — Вы капитан кавалерии, в Мондштадте вас любят и уважают, и кажется, будто у вас совсем нет демонов. Всем бы такую жизнь. Кэйа усмехается, поднимает бокал, принимая тост, а сам молится всем Архонтам, чтобы никто не разделил его судьбу. пы.сы. сборник не связанных между собой историй

Дилюк ранен рыцарями Ордо Фавониус, и единственный его шанс не умереть — дом Кэйи.

Кэйа стоит перед зеркалом в ванной и смотрит, очень долго смотрит в него и не видит ничего кроме изуродованного тела. Свет исходит лишь от пары свечей, хотя он и без них может провести руками по телу, по каждому шраму на себе и почувствовать отвращение, комом, поступающий к горлу. Его тело, душа, личность весь он изуродован, изломан до такой степени, что становится мерзко от себя, тошно, противно до дрожи в коленях, и локтями приходится опереться о раковину с кровавыми разводами в ней.

— Что хмуры вы, как буря над Мондштадтом, — наигранно продолжает Кэйа. — Я так спешил к вам, продирался сквозь метели и отчеты… Но осекается, поняв что тот его игру не поддерживает. Наоборот, Дилюк как-то напряжен, звякает бокалами слишком нервно, и в целом на него внимание не переключает.

В экспедиции Кэйю ранили, задев в том числе не скрытый повязкой глаз, и теперь, оказавшись на попечении Дилюка, он почему-то отказывается открывать второй глаз, чтобы иметь хотя бы частичную видимость. Почему?

Дилюк сразу обращает внимание на его непривычно понурый вид. Кайа, разморённый выпивкой, сидит за барной стойкой совсем неподвижно; руки его сложены на деревянной столешнице, а голова уложена поверх них. И сам он по-прежнему необычайно тихий. Под чужими прикрытыми глазами Дилюк видит тень усталости, а чужие брови, на его взгляд, нахмурены уж слишком сильно. Всё естество Кайи, несмотря на весь выпитый им алкоголь, напряжено до предела — того и гляди, воздух вот-вот зазвенит.

AU, в которой у Кэйи просыпается проклятие Каэнри'аха, пытаясь свести его в могилу. Говорят, ничто не способно спасти от кары Селестии. Так ли это?

Дилюк заходит в их комнату с тарелкой горячего куриного супа в руках. На кровати всё также лежит Кэйа, что сейчас имел вид человека, что находился одной ногой в могиле. Даже в этот момент он лежал, изогнувшись дугой из-за приступа просто дикого кашля. Как было тяжело наблюдать за тем, как мучается твой любимый человек и не имея возможность помочь абсолютно ничем..

обычно кэйа сильный. достаточно сильный, чтобы не вестись на скрежет в голове. обычно. но сегодня – не как обычно.

Беспокойство заворочалось неприятным клубком в груди, и Дилюк лишь крепче сжал пальцы на плече. Возможно, он лишь слишком устал на задании, и можно будет его разбудить и спровадить из таверны, хотя такие мысли отдались колющей болью. Но Кэйа не просыпался.

Дилюку мерзко от ситуации в которую попал. Ну как он – Полуночный герой, владелец винной индустрии, человек побывавший в каждом уголке Тейвата, где испытал бесчисленное количество боли сейчас лежит в переулке, после того как над его телом надругались, как только могли. Нельзя чтобы кто-то обо этом узнал. Однако от проницательного взора капитана кавелерии ничего нельзя скрыть, он не спустит обидчику это с рук. Месть все же, всегда сладкая.