Этот придурок без приглашения заваливается к нему домой. Заваливается к нему на работу. Заваливается к нему в сердце.

Хэ Тянь как никто другой понимал, что человеку не всегда везет с родней, и никто не выбирает себе семью. Проживать и общаться с ней тебя вынуждают кровное родство и чувство долга: нужда людей друг в друге — сильное чувство, и даже любовь или дружба не всегда на такое способны. Свою другую семью, настоящую, пусть и не родную по крови, он однажды обретает, плывя по течению жизни. Свою семью Хэ Тянь нашел в шестнадцать.

Повзрослевшие Тянь и Шань снимают домашнее порно, и это всё, что вам нужно знать

Ничего такого от одного раза не будет, правда же?

- С пепельницей не целуюсь, - слышится насмешливое, а после ладонь покидает своё место, и Тянь видит перед собой пустой диван и удаляющие в сторону спальни худые ноги.

Хэ Тянь не может заснуть, да и Мо Гуаньшань, видимо, тоже.

Бессонница была его верной спутницей. И ему хотелось перегрызть свои собственные вены, чтобы уснуть хотя бы так. Вечным сном. Эмоциональное состояние с каждым днём пробивало всё новое дно.

Хэ мягко целует его в шею. Кладёт острый подбородок на плечо. Гуань откладывает нож. Упирается руками в столешницу. Ему надо немного времени, чтобы прийти в себя. Потом, игнорируя тяжесть на плече, берет нож и начинает нарезать крупными кусками говядину. Каким-то чудом удается абстрагироваться от Тяня, пока тот не говорит: — Останься сегодня, — и уже тише добавляет, — пожалуйста.

Он с каким-то волнением смотрит в сторону Хэ, уверенный, что сейчас тот встанет и ткнёт мордой в осенние листья или обхватит за шею и в красное ухо будет шептать о том, что не против вдвоём согреться в каморке для школьных принадлежностей.

Кто вообще нуждается в уходящем за горизонт солнце, если его заменой для тебя является человек, стоящий напротив?

Мо Гуань Шань сопротивляется...

Мо Гуань Шань и кошмары …

— Ангел, чем бы ты хотел заняться? - интересуется Хэ. Мо шмыгает, закусывая губу, и Тянь искренне умиляется, потому что такой редкий вид открывается только тогда, когда его парень болеет. В противных случаях тот больше хмурится или всекает кому-то. Только за дело, разумеется.

— Шань, — тихо шепчет Хэ Тянь на ухо. — Мм? — Спасибо, что ты здесь.

Все началось со звонка, вкрадчивый голос позвал на ужин, который, к слову, нуждался в приготовление. А легкая перебранка по поводу невыносимого характера Хэ Тяня переросла в борьбу с ним. Но происходящее сейчас меньше всего напоминает драку, в привычном её понимание.

— Шань, можешь кое-что пообещать? — неожиданно просит Хэ, разрывая поцелуй. — Ну что, блять, ещё? — недовольно бубнит тот. — Пообещай, что всегда будешь рядом… — Это что ещё за сопливые фразочки? С Цзянем дорам пересмотрел? — с насмешкой хмурится Мо и внимательно смотрит в серьезные серые глаза. А тот ждёт ответа. Нет, он не шутит. И Шань это понимает.

…или история о том, почему Чжэнси никогда не был дома у Цзяня И.

Они тонут в нежности и тепле друг друга.

Когда Хэ Тянь в первый раз его поцеловал было мерзко.

— Сто семнадцать, — задумчиво произнес Хэ. — Чего сто семнадцать? — У тебя ровно сто семнадцать веснушек, считая те, что на носу, щеках и скулах… — Влюблённым выдохом произнёс Тянь. — Ты чё, считал? — Недовольно усмехнулся Шань. — Ага. Скулы ещё ярче загорелись. — Ты меня пугаешь, убери харю свою! Не нашёл Мо ничего лучше, чем закрыть чужое лицо своими ладонями.