– Ну показывай, Джоконда, – сказал Хэнк, немного сбитый с толку. Молчащий Киса – это было что-то из разряда фантастики. – Тебя подменили инопланетяне? Ты заболел? – он даже потянулся потрогать кисин лоб, но тот закатил глаза и отпихнул руку. Киса утащил его на кровать, сел напротив и, вскинув подбородок гордо, высунул язык. Посередине красовался небольшой металлический шарик.

— Люблю тебя, мудак, - плечами пожимает, словно не в любви лучшему другу сейчас признался. - Двигай жопу, Хэнк, спать хочется, блять.

Хэнк не знает как дошло до того, что он стоит на коленях и выжидающе смотрит на Кису. Хотя нет он определённо знает, ведь Киса обдолбан не меньше.

Подкатывать к Кисе — себе дороже. В этом Хэнк убедился, и не раз. Однако он всё равно пытается. Не зря.

Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая выпалил: — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?

Ты совсем что ли башкой ударился? У тебя батя под следствием, мы все замазаны в этом дерьме по уши, и ты спиздил его ствол? Чтобы что, нахуй, я не понимаю?!..

Только сейчас Боря заметил, что у кареты скорой помощи они стояли не одни: в машине, укутавшись в плед, сидела, потряхиваясь, красивая девушка и держала Кислова за руку, пока тот мягко поглаживал её ладонь большим пальцем.

От бубнежа Борю отвлек деликатный кашель. Он-то в комнату так и вошёл с закрытыми глазами, а открыть забыл. Открыл и ахуел от вида, перед ним открывшегося: Кислов сидел задом на подушке с растопыренными ногами и, блять, без одежды. Вообще.

Как сосу член.

Ночные посиделки в подъезде Хенка и угар над Раулем закончились весьма неожиданно...

Ваня, сука эта, строит грустную моську, пока Боря его придушивает. Наручники его не останавливают — он дергает Борин ремень, и у Бори, блять, встает.

- либо ты перестаёшь выебываться и раздеваешься, либо я ухожу, и мы поговорим, когда ты успокоишься.

о том, как ване хотелось испытать что-то новенькое, и накуренном боре в постели

плохо, что наше с тобой время истекло, и я иду домой – уже совсем светло.

Цыганское ау, в котором Ваня доебывается до всех с просьбой позолотить ручку, а Боря, недолго думая, отвечает: «Я могу только обкончать».

au, где Хэнк — мастер пирсинга, а Киса приходит к нему проколоть язык

Если бы Боря заранее знал, к чему может привести шутка о том, что Кислов бы неплохо смотрелся в юбке, он бы шутил так чаще.