Иван боготворит Тилла. Но между тем ощущает неимоверный стыд, ведь оскверняет Его. Его Бог такой же грешник, как и он сам.

Иван будто забыл сердце в кусте крапивы. Но когда Тилл смотрел на него, внутри, как вересковый мёд, растекались тепло и сладость.

Это просто была помощь. Ничего более.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

Тилл снова сглупил и проявил свой непримиримый характер, но в этот раз перед теми, кто стоял выше него. Его ждала расплата за это. Но Иван готов отдать часть себя, чтобы расплатиться за Тилла.

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилль сделал штрих, чтобы в следующий момент вновь зачеркнуть лицо. Были ли ресницы длинными, а веки опущенными? Или широко смотрели, показывая глубину на дне глаз... Тилль никогда смотрел на него. Он не мог знать.

Мы с Суа совершенно не похожи. Какой любящий человек пожертвует собой, зная, какова будет дальнейшая жизнь его объекта воздыхания после этого? Пожалуй, я не пойму этого. Никогда не пойму. //Никогда не говори никогда.//

Тиллу снится смерть Ивана в другом мире, в другой жизни. Но в этом мире Иван жив и он здесь, чтобы убедиться, что Тилл знает об этом.

И в этот момент Иван понимает – его война окончена. Раз и навсегда.

"Держись. Будь сильнее. Не умирай." - это были последние слова Ивана, что он оставил для Тилла.

Дождь был холодным, неприятным. Губы Ивана согревали его. И было в этом так много отчаянья, что хотелось только одного: умереть. Лишь бы не чувствовать.

Он никогда не был у него на первом месте. Никогда не был чем то значимым. Лишь тенью, что преследовала его по пятам и следила. От этого.. так больно.

«не будешь моим, значит не достанешься никому» — однажды услышав эту фразу, Иван достаточно быстро понял: она в точности описывала его чувства к Тиллю. или же иной исход шестого раунда, в котором Иван всё-таки убивает Тилля вместе с собой.

Так много хотелось спросить. «Какого хуя?» покрыло бы добрую половину вопросов. Что это все значит? Я же видел тебя. Видел Мизи. Я снова тебя подвел… Разве ты не должен быть во мне разочарован?.. Но вместо этого Тилл выдал другое. — Ты плакал…

Иван смутно помнит прошлое, но на век запомнил вбитое в голову «Подчиняйся». Это был его первый в жизни звездопад и главный переломный момент. Иван с безвыходностью наблюдает, как меняются его приоритеты с появлением в жизни Тилла. План сложный, но реализуемый, Иван впервые обретает автономную от правил надежду. Стоит ли ждать знакомого звездопада на сквозящим свободой небе?