[Постканон, проба пера.] ...Тут даже непонятно, что выражать-то нужно: соболезнование криворукости и полному отсутствию хоть каких-то базовых умений в простейшей кулинарии, сожаление насчёт очередной испорченной сковороды и перевода продуктов или полное разочарование в Серёже-не-подходи-к-плите-Разумовском. <...> Но всё лирика, лирика, пустая лирика. Уже около полугода всё в порядке. По-прежнему мучают жестокие кошмары, по-прежнему страшно увидеть в зеркале золотой блеск глаз.

Скрываясь от всего мира в забытой богом глуши, Сергею и Олегу наконец-то предстоит выяснить их отношения.

А ты знаешь, что человека можно убить карандашом? Или даже его огрызком?

По мотивам бородатого интернет-прикола "Дорогая, ты где? - Нашел! Спи, спи, любимая!"

И зачем тебе мой фартук? Разумовский, ясно как день: ты готовить только Доширак-то и умеешь, на остальное у плиты тебе совершенно не стоит рассчитывать.

Сергей любил две вещи: шахматы и руки Олега. Олег любил только голубые глаза Разумовского. [Таймлайн: детдомовское прошлое]

Эта резинка слишком девчачья. И пидорская. Я даже из-за Ивановны ее не надену! - Она тебе волосы выдрать обещала, ты забыл?

Взорвалась хлопушка, щелкнула вспышка фотоаппарата. Это была такая забавная постановка – ну же, детдомовские выпускники, сделайте вид, что вы счастливы! Нет, знаете, можете и не делать, все равно никому вы нахер не нужны, а эти фотки вы даже и не получите на руки. Всем насрать. Смиритесь.

Как отказаться выполнить просьбу самого дорогого тебе человека? Но и как согласиться, если самый дорогой человек просит сделать ему больно?

После прибытия в Венецию Олег превратился в личного телохранителя Разумовского и старался находиться рядом день и ночь. Хотя с каждым днем становилось все понятнее, что защищать Сергея нужно, в первую очередь, от самого себя.

Все как в том анекдоте: — Холодно так! Я бы сейчас забрался под плед, в шерстяных носках, на кресло с горячим кофе. — Спаришься. — Ага, и спарился бы с кем-нибудь.

Когда бедная Антонина Геннадиевна в очередной раз втолковывает Олегу, что ему надо придержать своё чувство справедливости, она, пожалуй, даже не догадывается, что ни о какой справедливости речи не идет. На справедливость ему откровенно положить. Но каждому, кто прикасается к Сереже, стремясь присвоить или разрушить это волшебство, нужно вынуть хребет через глотку. Олег в этом хорошо преуспевает.

— я без тебя чуть не… олег без него тоже — чуть. [рябь, дрожь и помехи; сережа весь про любовь].