У Четвёртого и Пятого ожоги появлялись с самого детства — их родственные души либо сволочи, либо наёмные убийцы. >AU-соулмейт, в котором каждая капля чужой крови на теле человека остаётся ожогом у его соулмейта.

Шестнадцатилетние мальчики не должны целоваться так охрененно, не должны выглядеть так адски горячо, и им не должно быть так на всё похуй, даже если их ментальный возраст пятьдесят восемь лет.

Сэр Реджинальд Харгривз был отвратительным отцом, но образование своим приемным детям он дал отменное.

Клаус в очередной раз в наркотическом опьянении.

Клаус с золотым терпением ждуна дожидается середины ночи. Вот, наконец стукнул 3й час, и в распоряжении Харгривза есть целый час. Парень оторвал голову от подушки. Глаза привыкли к темноте, а ещё света, пробивающегося из штор, достаточно, чтоб видеть Пятого и его очертания. Наклонившись к нему, Клаус рассматривает спокойные черты красивого личика. Пять спит на боку, а ладошка аккуратно затолкнута под щёчку. Приблизившись, Клаус оставляет невесомый поцелуй на горячей щеке.

тут можно узнать какими будут 45, если были бы в отношениях

Пятый, рассматривая ночной город за окном, почувствовал, как Четвертый касается его колени под столом. Номер тут же перевел взгляд на парня. Клаус не остановился. Он повел ногой вверх, глядя на Пятого полуприкрытыми веками. Пять усмехнулся. Он наклонился над столиком, приближаясь к парню, будто желая прошептать что-то секретное. – Я пойду в дальнюю кабинку туалета, – Пять перевёл взгляд в сторону уборной и также быстро обратно. – И не буду закрывать дверь. Зайди ко мне, поболтаем.

Пятый закрывает балкон, пока ещё в небе грохочут разноцветные фейерверки. Клаус мигом оказался у стола, сразу же нагребая себе тарелку салата. Пятый подошёл следом, с отвращением поставив бокал с шампанским подальше от себя.

Одна вечеринка может изменить всё. Один поцелуй может перевернуть внутренний мир с ног на голову...

Как хорошо, что никто из них не посмотрел в темный угол около окна. Вернувшись, они опять удивятся: «Кто снова открыл окно?».

Но теперь Кудрявый убирает руку. – Вниз, Пятый, – командует он. Мысленно Пятый оскорбляет Клауса всеми словами, которые только знает, и бесшумно опускается. Места было очень мало, но мальчик смог развернуться и даже более-менее удобно усесться. – Если Диего нас увидит, объясняться будешь ты, – шёпотом говорит Пять. – Разумеется, дорогой, – так же тихо ответил Клаус, расстёгивая ширинку. Пять полоснул старшего юрким взглядом и, расположив руки по обе стороны его бёдер, наклонился.

Чувства есть. И они по-настоящему сильные и крепкие. Пятый всё ещё влюблен в Клауса и не готов сейчас его терять. Мальчик снимает трубку. На другом конце провода слышится облегченный голос, а в ответ ему тихо: – Я люблю тебя.

Но вскоре Клаус надавил на дозатор, получив на пальцы достаточно геля. — Сегодня ты решил не убивать меня ожиданием? — Да, я добрый. Пока что, — отвечает Четвертый — Ох, это такая милость с твоей стороны, Клаус. Сказал Пятый, поднимая ножки и играючи глядя на Клауса.

Близость к Джону и его дурманящий голову запах производит неожиданное впечатление на детектива. Страх за жизнь Ватсона смешивается с чем-то ещё, непонятным даже самому Шерлоку. Он был так взволнован и увлечён, что даже и не заметил того, что уже добрался до рубашки.

Застряв дома во время дождя и отключения электричества, Шерлок и Джон, чтобы скоротать время, играют в игру.

Шерлок решает поставить эксперимент с зрительным контактом.

Для Джона тело Шерлока − совершенно, но есть одно место, которое манит его снова и снова.

— Как жаль, что нужно вас лечить от самого себя, — сказал Джон. Он медленно оторвал еще один пластырь. Шерлок часто дышал от желания.

Майкрофт требует, чтобы Шерлок и Джон передали ему свои списки желаний. Джон в замешательстве. А потом он злится. А затем он отчаянно пытается понять, чего же хочет на Рождество. Но Джон не знает, чего хочет. Или всё-таки знает?

Шерлок разрушает Рождество для группки детей. Джон недоволен. Шерлок умудряется очаровательно уйти от строгого выговора.