Когда Нил в порыве эмоций не смог удержать руки на месте.

Миньярд сделал шаг вперед, прижался к Нилу всем телом. Тот поспешил отступить, зная нелюбовь Эндрю к физическому контакту, но действие повторилось. Сердце в груди забилось слишком быстро, слишком громко, кровь прилила к щекам. Нил замер в ожидании установки новых границ.

Эндрю глядит вверх со скучающим лицом. Но пылающие щеки, влажные от слюны губы и потемневшие глаза выдают его с головой. Нил не может сдержать усмешки: — А я забил тебе гол на тренировке, — ухмыляется он. Пальцы Эндрю танцуют по его бедру. Короткие ногти скользят по коже и тонким волоскам на внутренней стороне бедер. — Правда?

Шея Эндрю — пустой холст, который Нейл разрисовывает своим языком. Когда первые мазки акварели расцветают на его коже, Эндрю застывает под кистью Нейла. Его палитра скромна: гранатовый, малиновый, алый, винный. Но они дополняют лиловый, фиолетовый и сливовый со вчерашнего дня, а также медовый, янтарный и охристый, оставшиеся с прошлой недели.

...когда ты закрываешь глаза и доверяешь мне свое истерзанное тело.

Обычная прогулка стала не совсем обычной.

–Ты, сука, на мокрую крысу похож.

Впервые, когда Эндрю понял, что хочет услышать эти слова, Нил не делал ровным счётом ничего. Он просто сидел на крыше, смотря вдаль со своим глупым, отстранённым выражением лица, и позволял зажатой между пальцами сигарете медленно догорать до фильтра – пустая трата хорошего никотина, по мнению Эндрю. (Или двадцать с лишним раз, когда Эндрю и Нил говорят друг другу "я тебя люблю", и один раз, когда они говорят это вслух).

Телеграмм канал для общения https://t.me/vlegsiki Оно обязательно будет, как только я закончу работу.

Спустя четыре года Хэнк возвращается в Крым, где судьба сталкивает его с бывшим другом. У Хэнка теперь лейтенантские погоны, ипотека и одиночество. У Кисы - ничего, кроме кучи проблем.

Йен пришёл за пистолетом, а ушёл с лучшим «опытом» за последние годы.

Микки только что «вышел из шкафа», и они с Йеном решили на славу это отметить.

В городе, где камни хранят обиды, а традиции звучат громче любви, невозможно жить своей жизнью — можно только исполнять чужую волю. Аси и Алаз — дети двух враждующих семей, выросшие на ненависти, но ставшие заложниками одного завещания. Их свадьба должна положить конец войне. Но начнёт другую — внутри них самих.

Оливер и Элио вдали от всех, вне времени и пространства. Ведь именно это зовётся любовью?

Я вошел в дом и услышал голоса из отцовского кабинета. За одно мгновение в моей голове пронеслись сразу несколько мыслей: «для нового постояльца еще рано», «голос кажется слишком знакомым» и «этого не может быть».

Что если бы их рождественский разговор закончился иначе?

— А тебя мамá учила растлевать маленьких беззащитных мальчиков? — с этими словами ты садишься на меня и целуешь страстно и глубоко. Я успеваю посмеяться твоим словам. — Ну уж нет, этому я научился сам.

Джон всегда помогал Полу дорабатывать его музыку и просто был рядом. Этот день ничем не отличается от других.

И мир говорил о потере иконы. А Пол Маккартни, в полной тишине своего дома, хоронил единственного человека, который знал, каково это – быть Полом Маккартни.

— Хорошо, — Джон нервно буркнул в трубку,— Хочешь сказать, я должен тащиться в Шотландию? Из США? Ты, наверное, шутишь? На другом конце послышался громкий и раздраженный вздох. — Ты не должен. Слушай, разве я когда-нибудь.. — Нет-нет, я имею ввиду.. Я хочу приехать,— Он переложил телефон к другому уху, зажал его плечом и суетливо чирикал что-то ручкой в блокноте, пытаясь успокоить себя и собеседника, который явно начинал злиться,— Конечно, я хочу, Пол. — И? Я хочу, но? — Я не знаю.