В клубе жарко, душно, накурено, дым не успевает растворяться в воздухе, потому что одна сигарета идёт на смену другой, потому что Киса всех тут обеспечил дозой хорошего настроения под сладкие пары марихуаны. Потому что между ними с Хэнком тоже всё жарко и душно, почти влажно и больно.

у кисы злобно-живые глаза и мертвенно-холодные руки.

Киса заходит к Гене по делу.

Дарк версия работы "Все можно". Киса возвращается на базу в восьмой серии.

Красивее всех Боря. Как-то раз мы курили Космос в кустах, прямо за его домом, и нас всех поймали. Мы стояли перед молодым сержантом: я, Егор и Боря. А пачка была у него в руке и комета на ней падала и падала, как моя никчемная жизнь.

С дачей у Хэнка было связано очень многое. О том, что проходит с возрастом и о том, что нет.

Безыдейное и строго опциональное продолжение первого фика: https://ficbook.net/readfic/13260537 - состоящее из одного флешбека и кучи пост-проблем.

Киса и Хэнк встречаются в Питере через несколько лет при довольно очевидных обстоятельствах

"- Константин Анатольевич, - Ваня роняет голову на руки, как будто устал от его тупости. - Че, так, да? Может, папочкой тебя называть?"

Самый стандартный типичный омегаверс, написанный ради удовлетворения низменных потребностей

пять раз, когда хэнк касался кисы, и шестой, когда киса коснулся в ответ.

Киса не был героем сопливых женских сериалов, а его поклонник не был придуманным и абсолютно по-настоящему его, блять, сталкерил.

Обычно он вообще к нему не подходит, а тут и подошел, и за руку взял. Может, отлить не в состоянии? Или волосы подержать надо? Боря в замешательстве. В еще большем замешательстве Боря находится позже, когда Киса, не церемонясь, заталкивает его в кабинку довольно потрепанного туалета.

— Забирай, это всё, — на столе приличная кучка собралась. Киса снаружи непривычно спокоен был, орал просто в себя. Подавление эмоций это вообще-то, сука, вредно для здоровья. — И че мне с этим делать? — веса на столе реально на реальный срок. |||| Зависимость должна оставаться словом на бумаге, а не частью жизни.

Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая выпалил: — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?

От бубнежа Борю отвлек деликатный кашель. Он-то в комнату так и вошёл с закрытыми глазами, а открыть забыл. Открыл и ахуел от вида, перед ним открывшегося: Кислов сидел задом на подушке с растопыренными ногами и, блять, без одежды. Вообще.

У Кисы длинные загребущие ручищи. С тонкими проворными пальцами, от которых Хенк с трудом может взгляд отвести. Едва ли у него получается не смотреть на преступно красивые костяшки, гладкую бледную кожу и очаровательную татуировку между большим и указательным пальцами. Все это слишком. Киса же этими самыми руками постоянно лезет под одежду к Хенку. И проблем бы у самого Хенка с этим не было, если бы они не были холодными. Обжигающе холодными.

Сегодня самый замечательный день, О нем написано в тысяче книг, Слева небеса, справа пустота, А я иду по проволоке меж них

au, где Хэнк — мастер пирсинга, а Киса приходит к нему проколоть язык