В тот страшный день отца потерял не только Игорь Гром. Но так же и Маргарита Смирнова, ровесница Игоря, осталась абсолютно одна. И, не сложно догадаться, что и её забрал к себе Фёдор Прокопенко. Кто же знал, что Игорь будет все последующие года винить Маргариту в смерти отца и всегда напоминать, что он ей не доверяет. Но никто никогда бы не подумал, что спасение она найдет в прекрасном иностранце.

— И как справляетесь со скопившимся зарядом? — У меня два пути, не считая максимального подавления эмоций. Это спорт и секс, — девичьи губы сжались в тонкую линию, не зная, как реагировать. Руки сцепились в замок. В голову ударила догадка, которую она поспешила озвучить, не упев обдумать. — Я так понимаю, что мой опыт в протезировании был решающим для утверждения меня в сотрудники вашей компании. — Скажем, это было приятным дополнением.

— Слушай, я в любом случае на твоей стороне. Если это не Хольт, конечно. Предположение высказано в шутку. Просто вспоминается, как эти двое постоянно любезничают, несмотря на то что Хольт кажется человеком, не способным в нормальную коммуникацию. Игорю шутка нравится, и он самодовольно усмехается, ожидая, что друг подхватит веселье. Дима не смеётся. Он поднимает пугающе серьёзный взгляд и заходится красными пятнами, как могут только блондины. — О, — шумно выдыхает Игорь. — Бля.

Что, если дракон украл не невесту, обещанную ему песней, а её старшего брата? Насколько сильно это изменит историю?

Когда-то, давным давно, драконы похищали прекрасных девушек. Прошло много лет с тех пор, драконов больше нет, и все люди рады этому. И только юный княжич, мечтающий о приключениях, жалеет об этом. Но, что если один дракон жив? И он ждет своего часа.

Дима хотел коснуться Августа, а лучше — прижаться к нему или прижать его к себе. Он мог положить щеку на его взъерошенную макушку и убаюкать, тихонько напевая что-нибудь нежное. Но касаться Августа после секса — опасно и страшно.

— Я слышал, что пить чай в России зовут, when they want to have sex with them, — роняет Хольт с невинным видом, заставляя Диму покраснеть и закашляться. — If you wanna know, я совсем не против. А телохранители могут подождать и за дверью, — добавляет он с очаровательной улыбкой.

Спросите у любого в Хольт Интернешнл, какие дни на работе тот ценит больше всего, — и получите единогласный на многие отделы корпорации ответ: «Когда в радиусе досягаемости главы появляется лейтенант Дубин. Да, я выучил его имя. Мы знаем своих героев в лицо! Вы вообще видели, во что превращается мистер ван дер Хольт в присутствии этого парня?»

— Эта гирлянда стала к нам захаживать чересчур часто.

Стало совсем не до шуток, когда Дима изрисовал половину скетчбука. Одним Хольтом. Отговорки кончились на десятой странице, теперь Дима не давал никаких комментариев, он вообще предпочитал не думать, хоть это и мало спасало.

Август разбивается в аварии. Дима видел его труп, был на похоронах. Дима знает - он мертв. И ему чертовски дерьмово. Так откуда же взялись эти таинственные записки? Кто пытается затянуть его в какую-то опасную игру, давая пустую надежду, что Август, его любимый Август может быть жив? Дима ради него пройдет через все пески Египта, вскроет любую гробницу, только был бы шанс. И может, он получит даже больше.

Дверь за гостем закрывается, ключ клацает звонко – три поворота – и Дима оборачивается, чтобы понять, что Август куда ближе, чем был раньше. Это заставляет сделать невольно шаг назад, упираясь спиной в покоцанный дермантин двери. В полумраке крошечной прихожей, освещаемой лишь светом из кухни, лицо Августа скрыто в тенях, угловатое, незнакомое. Хищное. — И давно ты перестал с ним трахаться? — с акульей улыбкой, словно приклеившейся к лицу, спрашивает Август.

Август на домашнем аресте, но всё ему не сидится спокойно.

— Блин, Димк, ты дурак совсем? — искренне возмутился майор. Хотя, скорее, в шутку, ведь у его напарника было немного другое представление об обществе. — Люди себе глаза лазером, понимаешь — лазером глаза выжигают, чтобы видеть, как андроид! А ты, андроид херов, решил, что… вот что ты решил? Опустив взгляд, парень уставился на свои небольшие ладони. - Я... - он нахмурился, на виске замигало жёлтым и красным, - просто интересно. Любопытно пробовать, как чувствует себя человек.

Дима Дубин тяжело вздыхает. Он, конечно, знал, что Август ван дер Хольт довольно специфичный человек, но не думал, что это распространяется на ухаживания. Вернее, он об этом не думал. Вообще не думал.

Лицо пылает, Дима чувствует себя настоящим идиотом. На фоне Хольта, который выглядит так, будто прямо сейчас собрался фоткаться на обложку Playboy, он чувствует себя гадким утенком - но не из тех, что когда-нибудь превратятся в лебедей, а другим, который навсегда останется страшненьким. Подбородка касаются твёрдые пальцы - Хольт аккуратно, но непреклонно поворачивает лицо Димы в свою сторону. И у Димы почему-то замирает дыхание от выражения в его глазах. Это неприкрытое восхищение.

Что делать, когда тобой заинтересовался миллиардер? Что это за вопросы такие? Дела не раскрыты, отчёты не дописаны, да и вообще обед скоро. Что? Он согласился пообедать в полицейской столовой. Ну пусть обедает, что может пойти не так?

По скуле скользит головка члена, влажная от смазки. Дима ловит её красными губами, глядя прямо Августу в глаза, и тот стонет от вызывающей пошлости этой картинки. Кажется, она отпечаталась на сетчатке навсегда – красные Димины губы, чуть смазанная на уголках помада, и бордовая головка члена, толкающаяся между этих восхитительно красивых губ.

Ремешок громко щёлкает о кожу, когда Матвей затягивает его на чужом бедре. — И правда какой-то эротический аксессуар, — ухмыляется он, глядя на Сашу снизу вверх. Тот только со смешком пожимает плечами.

Есть только одна деталь, что в один день становится своеобразным камнем преткновения для Димы. Каждый раз, когда они уединяются в спальне, он вынужден просить выключить свет.