Когда Ризли начинает вести себя как дракон, ухаживающий за своей парой, Невиллет разрывается между долгом и желанием.

– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.

Он не успевает договорить, оказавшись припечатанным к тюремной камере. Большая тёплая ладонь ложится поверх рта Нёвиллета, заставляя того не издавать ни звука. В распахнутых глазах можно прочитать лишь «Какого чёрта ты творишь?» и множество оскорбительных слов, которые следуют после.

– Как я могу наказывать тебя? Ты ведь не знал, что так получится, – глухо отозвался Ризли. Его рука ещё выше задрала ткань чёрного платья, полностью оголяя обтянутые подвязками ягодицы. Коснувшись ладонью упругой задницы, он двинулся ниже по шёлку разгорячённой кожи. Его пальцы ловко проникли под белое кружево чулков, сжимая нежное бедро, прежде чем он услышал чужой хрипловатый голос: – Как Верховный судья, я вынужден сказать, что незнание закона не освобождает от ответственности.

Получая очередной отказ на просьбу о встрече, герцог впадает в раздумья. Их отношения имели очень кривую форму, которую нужно было исправить... А столь трусливое поведение верховного судьи злило Ризли. Тогда-то было решено: если уж мсье Нёвиллет не жалует стены Меропид, тогда начальнику крепости придётся самому наведаться в кабинет юдекса...

Ризли помнил только звук разбившейся вдребезги чашки, выпавшей на пол из его рук, когда он услышал «Покушение» и «Верховный судья» в одном предложении. Он смутно вспоминал, как рявкнул на бедного служащего что-то вроде «Почему я узнаю об этом только сейчас?!» и как выбежал из кабинета, вполуха слушая перепуганные объяснения помчавшегося за ним подчинённого.

– Вы можете просто вытащить её из себя, если захотите, Ваша Честь, – вкрадчиво прошептал Ризли. – Вообще-то, вы могли вытащить её ещё раньше. Но вы этого не сделали. Нёвиллет хотел было что-то сказать, но осёкся, почувствовав внезапное облегчение – игрушка внутри него наконец перестала вибрировать. Видимо, Ризли нажал на кнопку на пульте позади себя. – Разве ты так просто сдашься, Нёвиллет? Не всё же тебе тестировать меня. У судей тоже должна быть железная выдержка.

— Я же говорил тебе, — упрекает Нёвиллетт снова. Его голос немного напряжен. — Сиди спокойно. — Да, — говорит Ризли. Его руки медленно скользят вверх по груди. — Не заставляй меня надевать тебе намордник или наручники, Ризли, — отвечает Нёвиллетт, и Ризли чувствует, как его член дергается в штанах. — Это не та угроза, которая может меня напугать, — говорит он.

— И постарайся не шуметь, — шепчет герцог в самые губы, — Если ты не хочешь, чтобы все в Эпиклезе узнали, каким может быть их Верховный судья. Наручники щёлкают за спиной Нёвиллета, скрепляя запястья. Теперь только один из них может прикасаться к другому. Судья точно примет это как вызов.

Нёвиллет приходит к нему в поисках слёз.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина, и Нёвиллетт отчаянно сжал бедра, надеясь, что Ризли этого не заметит, но в этот момент он был уверен, что тот все равно это сделал, судя по тому, как снова потемнел его взгляд. - А, внезапно, мы уже не такие разговорчивые, да? Он не ответил. Да и не мог. Нёвиллетт отвел взгляд, не в силах больше смотреть на Ризли, его мысли метались, а сердце учащенно билось от страха вызвать нежелательный несчастный случай.