После нападения несколько учеников Хуашаня начинают терять память последних лет. Когда предстаёт очередь Чхон Мёну, ученики ожидают, что их встретит испуганный пятнадцатилетний младший с широко раскрытыми глазами, который ничего не смыслит в боевых искусствах. Это не так.

С тех пор ученики Хуашань были объединены общими страданиями. Единственным источником утешения для них было то, что, через что бы Чхон Мён ни прошёл, он хотя бы делал то же самое со всеми остальными. По крайней мере, до появления "хёна" Чхон Мёна.

Прошло девяносто лет с момента битвы с Небесным Демоном, когда он родился. Они все мертвы.

Когда-то очень-очень давно у гор Хуа было божество. Их сущность и их защитник. Одинокое и могущественное существо, появившееся так давно, что многие забыли о нём. (Или: AU, где Чхон Мён на самом деле бог).

Чхон Мён нашёл свой путь обратно в свою первую жизнь

Чхон Мун думал, что нашел идеальный способ утихомирить самого непокорного ученика секты Хуашань. Он просто должен был дать ему в руки ребёнка. Затем, как зачарованный, Чхон Мён осторожно держал младенца, воркуя, когда услышал тихие стоны, срывающиеся с её губ. Вероятно, люди так же реагировали на щенков, тронутые просто их существованием.

Есть человек, по которому Чхон Мён очень скучает.

Во времена, предшествовавшие появлению Великих Сект, слухи разлетались по миру быстрее стрелы. Слухи о молодом человеке, одетом в чёрное, с глазами цвета крови, чей меч может заставить цветы сливы распуститься на его кончике. Они называют его Мечник Цветущей Сливы. (Или: Чхон Мён просыпается в очень далёком прошлом после смерти во второй раз. В чём подвох? Секты Хуашань пока не существует.)

"Будь непредсказуемым", — говорил он, будто в этом есть смысл; будто не он угадывал каждый его шаг до того, как он его совершал; будто ему не приходится обгонять зеркало. Чхон Мён ненавидит этого человека. А они знакомы всего половину луны.

Итак. Ло Бинхэ получает лучшего и худшего учителя, который у него бы мог быть. (Или: у Чхон Мёна определённо есть дела поважнее, чем торчать в Бесконечной Бездне и пытаться понять тощего брошенного ребёнка с иностранным языком, но, что же, его сопляки сделали его немного сердечным; он не оставит этого ребёнка умирать).

Цугикуни Ёриичи всегда рождается с целью.

Чхон Мёна поражают талисманом, который усиливает его доминирующую эмоцию. Это не то, чего все ожидают.

На Хуашань с неба падает мальчик — окровавленный, избитый, но продолжающий сражаться. Он в чёрных одеждах с зелёной лентой, с самыми чёрными волосами и самой бледной кожей. С глазами красными, как кровь. Он говорит, что он — Чхон Мён, ученик Хуашань двадцать третьего поколения.

Однажды кто-то вешает на их двери талисман, когда Пяти Мечей не было в секте. В частности, талисман не впускал и не выпускал людей старше восьмидесяти лет, и это с учётом того что их старшему, лидеру секты, всего шестьдесят девять лет.

— Женись на мне, — говорит Тан Сосо. В одном мире, этот же человек не видел в ней ни женщины, ни девушки, никого, кроме маленького ребёнка, поэтому он сбежал от неё (а она прямо за ним), не понимая, как он вообще оказался в этой ситуации; в этом же мире, этот человек, старик, который, по неясному умыслу судьбы, в теле молодого человека, всё ещё видит перед собой исключительно ребёнка, но он отвечает со спокойствием, которому могли бы позавидовать монахи: — Хорошо.

Однажды в Хуашань приходит два ребёнка с одним лицом; с голубыми глазами для младшего брата и нежно-розовыми для старшего. Они такие же разные, как небо и земля, как день и ночь, как солнце и луна. Старший близнец взял себе новое имя, не сказав прошлого — Чхон Мён. Младший близнец оставил прошлое, не решаясь брать новое — Чо Сэм. И эти дети изменили всё.

Посреди всего этого есть ребёнок: маленький, слабый и светящий невинно-белым в центре черноты и красноты; ребёнок ступает по трупам, и кости хрустят под его лёгкими шагами, пока он пробирается вперёд, к самой несчастной душей из всех, что ему довелось встретить; ребёнок без сомнений опускается в кровь рядом с мужчиной.

Святой Меч Цветущей Сливы на самом деле был женщиной. И это было то, что предпочли стереть из истории.

Святой Меч Цветущей Сливы обнимает его.

Он не знает, почему видит прошлого себя, но ему есть, что сказать самому себе, Святому Мечу Цветущей Сливы.