- ...если ты сейчас скажешь, что хочешь чтобы он сел тебе на лицо, я тебя придушу. Разум Сайно завис, а потом и вовсе перестал работать. До этого Сайно вообще не думал что чего-то там хочет. А вот как путешественник сказал - так сразу и доперло. Потому что Сайно действительно хотел, чтобы Тигнари сел ему на лицо. И не только...

Та часть мыслей, которая категорически отказывается цепляться за сознание, требует: ещё. Пусть Сайно окажется ближе. Пусть поцелует опять. Пусть снимет свой раздражающий мешок и всё, что под ним, вдогонку, пусть уложит на чёртову траву, усядется сверху, пусть трахнет его наконец.

Сайно падает на колени перед самым началом подвесного моста. Он судорожно сжимает вбитые колья, окрашивая дерево собственной кровью. Генерал редко позволял противникам подобраться так близко, и совершенно не был готов к тому, что теперь ему едва будет хватать сил дойти до деревни. Гандхарва встречает тишиной. До дрожи пугающей, поедающей последнюю надежду на помощь. Но, в окне дома возможного спасения горел свет.

Оказывается, выпускаться из Академии не так уж и страшно. Главное — иметь наготове чёткий план и абсолютно честную и порядочную мотивацию сделать это раньше положенного. // или Тигнари слишком жадный, чтобы ждать, а Сайно слишком твёрдый, чтобы поддаться

— А, да, — Тигнари перевел взгляд на Коллеи, которая уговаривала отравившегося ребенка выпить лекарственный отвар. — Сайно, ты когда-нибудь думал… о семье?

Коллеи стояла по стойке смирно, боясь даже пикнуть, хоть и понимала, что гнев наставника предназначен не ей, а некоему дриёшу Мадхаву, которому «финиками бы подавиться».

– Висит клубника, нельзя скушать. Что это? – спрашивает Сайно. Куст радостно шелестит огромными-преогромными цветами, словно понимает, о чем речь. – Клубники там, к слову, нет. – Конечно нет, – соглашается Тигнари, поглаживая зеленый лист с лиловыми прожилками. – Чтобы клубника зацвела как можно скорее и начала созревать, ей нужен стимул. – Клубника, которой нужен стимул, – качает головой Сайно. – Но трахаться-то около нее зачем?

Письму из Академии уже четыре дня и хотя наставник не торопит с ответом, Тигнари корит себя за задержку. Что за ирония: его приглашают присоединиться к, бесспорно, великим умам не только за исключительные познания в ботанике, но и за красноречие. И именно сейчас его словарный запас скуднее, чем у дендро слайма.

Впервые с самого детства Тигнари приснился сон.

Дюна за дюной в океане жёлтого песка постигается сокровенное удовольствие, пока в землях Сахары тихо дует ветер.

— Ты хочешь сказать, что все это время вёл себя как слепой лисёнок, потому что?.. — Потому что с самого утра чертовски хочу тебя. Да, Сайно, — проникновенно глядя в глаза, сообщает Тигнари, и тот тихо стонет, притягивает его к себе.

Тигнари допоздна засиживается в библиотеке Академии, работая над научным проектом, а Сайно не устраивает то, как наплевательски он относится к собственному здоровью. Перепробовав все методы, которыми можно было отвлечь ботаника от писанины, генералу Махаматра приходит в голову странная идея...

тигнари опять заснул за составлением конспекта.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

— Подглядывать плохо. Тебя в детстве этому не учили? — голос лиса был строг, он не любит скрытность, причем тогда, когда мимо его ушей не может пройти даже банальный шаг человека. — Так уж вышло, — скрывающийся за деревом парень сделал шаг в сторону, открывая вид на себя. Он пожал плечами с согнутыми локтями, неловко улыбаясь. — Я не мог пройти мимо такой красоты.

Сайно решает помочь Тигнари привыкнуть к жару Пустыни довольно... необычным способом.

Люди часто описывают их отношения как лёгкие и непринуждённые, совсем не подозревая о том, что тщательно скрыто за стенами общего дома.

Тигнари никому не отказывает. Сайно не устраивает быть исключением.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.