Фурина чувствовала, как что-то порочное и запретное мелкими метастазами расходится по оболочке и сковывает развращенную душу. Еще один выбор, который сделали за нее, даже не удосужившись спросить и поинтересоваться о том, как она будет себя чувствовать. Еще один секрет, который она должна унести в могилу, выжимая наволочку своей льняной подушки.

Со временем всё пришло в норму. Роль, которую Фурина играла пять сотен лет, уже позади. Отныне она готова отбросить все маски и жить счастливо, как и хотела её создательница.

Шесть раз, когда Фурина целовала Нëвиллета. Шесть осколков воспоминаний.

“Что же Вы, мисс де Фонтейн, научились молоточком по столу стучать, а смотреть в глаза подсудимым — нет? Низкая у Вас уверенность. Никудышная, я бы сказала”

Чжун Ли целует точёные запястья в знак признательности и улыбается, когда в янтарных глазах Люмин вспыхивают звёзды далеких миров.

— Прости, — шепчет она, — архонты свидетели, я стараюсь оберегать тебя, если бы я была истинной богиней гидро, если бы не было этого обмана, — Нёвиллет хочет уже прервать её, видя слёзы и то, насколько тяжело даются эти слова, ей слишком больно, но он продолжает слушать, давая ей выговориться, — но я просто человек, владеющий силой дракона и гидро по твоей воли, клянусь, я использую её лишь во благо для твоей защиты, Ваше Высочество…

Фонтейн оплакивал Фурину сорок семь часов тринадцать минут - Нёвиллет считал каждую бесцельно прожитую им секунду с момента окончания похорон. Он грезил и о нежных объятиях смерти, и о чуде, которое помогло бы ему жить дальше.

Нёвиллет дарит Фурине лилии озерного света четыре раза. Фурина же преподносит их Нёвиллету лишь однажды.

Только сейчас он понимал, насколько Фурине было тяжело, и насколько угнетенно и разбито она чувствовала себя эти бесконечные пять веков. Но если бы у него был выбор... Он бы хотел, чтобы все оставалось, как раньше.

Фурине становится плохо в зале суда.

Однажды, она покинула родной Фонтейн в поисках приключений. Он принял её выбор с уважением. На этом их история должна была подойти к концу. Но всегда бывает - «но». Годы спустя, им придётся встретиться вновь, чтобы спасти самое ценное.

О драконах говорят разное.

— Фокалорс — Шепчет он и протягивает руку вперёд, не удержит уже. — Узри, мой дорогой гидро-дракон. Танец бесконечного одиночества. — Она выступает под стрелой и начинает свой танец. Взмахи руки, такие легкие и умиротворенные, движения вокруг своей оси. Настрадалась, но спасла, находясь в двух разных местах - спасла. — Надеюсь, тебе понравился спектакль, длиною в пятьсот лет. — Шепот девушки уже отдавался эхом.

Если бы Фурина не смеялась, Фонтейн затопило бы гораздо раньше.

— Интересно… — выдохнула Фокалорс и слегка наклонила голову вбок, будто заново рассматривая Нёвиллета, и тот тут же пожалел, что так неосторожно обмолвился о поразивших его впечатлениях.

Фурина очень долгое время несла своё бремя в одиночестве. Но даже после того, как ей удалось миновать печальной судьбы, которое предсказывало пророчество, её до сих пор терзали непонятные тревоги и переживания. Кому было не всё равно на то, что ей пришлось пережить?

После встречи с Неизвестной Богиней Люмин больше не может летать. Венти становится её крыльями.

Венти влюбляется в её золотые глаза и молочную кожу из раза в раз и клянётся, что это последний раз, как они проведут года вместе, перед тем как она покинет его до следующей жизни.

- Одуванчик, а мне идут очки? Это было днём, и это был тысячный вопрос от скучающего барда. Неужели у него нет неотложных дел? Побрынчать на площади, подокучать молчаливому Дилюку, побродить по Монду, но...Чем же Люмин провинилась?

Никогда ещё Фурине не приходилось самой идти в кафе за пирожными. И уж тем более никогда не приходилось делать это ночью. Но иногда это единственное, что ещё может приносить радость.