Использование Книги приводит к непредсказуемым последствиям, и мир постигает зомбивирус, вынуждая людей столкнуться с условиями, в которых они никогда не думали оказаться. Альтернативно Выживать в мире победивших мертвецов непросто. Осаму Дазай, скорее мешающий, чем помогающий группе своих товарищей, по случайному стечению обстоятельств оказывается один в торговом центре ночью. И именно там судьба сводит его с одним примечательным чужаком из далёкой страны.

После приезда странного японского мальчика в глухую деревню, даже самый одинокий и тихий Фёдор с последней парты им заинтересовался. Кто же знал, что уже следующим летом они будут в отношениях, так ещё и останутся одни в одном доме...

Очередная встреча в отеле на окраине Йокогамы и просьба, к которой Дазай просит отнестись серьезнее, чем обычно.

В висках гудит, точно маленькие фейерверки взрываются прямо внутри головы, прожигая мозг до дыр. Осаму много выпил сегодня. Он даже не помнит, как именно из его рук пропала полупустая бутылка саке. В голове гуляют лишь обрывками образы: внезапно возникшие напротив аметистовые глаза, их привычный прищур, насмехательство, сигнализирующее о новой схватке, на которую у него просто не было сил, и, пьянящий куда крепче любого алкоголя, знакомый аромат вишни и хвои.

События происходят в Париже XIV века. Самый расцвет Средневековья, церковь совершает все больше и больше зверских убийств "во имя Господа", весь город объят дымом костров, на которых сжигают сотни невинных людей, обвиненных в колдовстве. Федор - юный, пылко верующий экзорцист, уверенный в правильности происходящего, с жаром и неким извращенным удовольствием пытающий людей, "изгоняя демона". Осаму - обвиненный в служении дьяволу парень, обряд экзекуции над которым предстоит провести Федору.

– Провокатор, – с предвкушающей улыбкой прошипел Дазай и поднялся с кресла, в считанные мгновения преодолев расстояние между ними. Осаму схватился за воротник чужой рубашки и притянул Достоевского к себе, целенаправленно вжимаясь в ухмыляющиеся губы нетерпеливым поцелуем и проталкивая язык в приоткрывшийся рот. В нос ударил запах потного разгорячённого тела, смешанный с резковатым ментоловым запахом шампуня, которым пользовались оба, и эта смесь пьянила и пробуждала желание не хуже афродизиака.

Дазай очнулся в незнакомом месте с полной амнезией. Фёдор помогает ему вернуть воспоминания, в том числе и о том, что их двоих связывало.

Снова он ощущает, как внутри что-то заполняется. Приятное чувство затягивания рваной раны, так больно кровоточащей столь долгое время. В нем снова все целое. Он снова полноценен. Федор уверен — Осаму никуда не уйдёт. Даже в силу своих возможностей, парень все равно останется рядом с этим отравителем, убийцей сотни невинных людей.

Их битва была похожа на партию в шахматы.

Под тишь промозглого утра, в свете декабря и блеске снежных куч, растекается кровавое пятно, напоминая о лишенном скуке времени, о ядовитой усмешке. Под скрипучую колыбель шагов Федор становится преступником, а Дазай — его наказанием.

Фёдор Достоевский был одержим им, он подражал ему, ему хотелось заполучить этого прекрасного человека. Дазай Осаму стал для него всем. Даже если Федор стал его врагом, он все равно не смирится, он заполучит его, а Осаму не будет сопротивляться, он отдастся ему.

Дазай обожает людей. Дазай ничто на свете так не любит, как людей. Но... один из них приводит его в немного больший восторг, чем все остальные.

— Так холодно отвечаешь мне, я тебя расстроил, котик? — сыграв озадаченность, спросил Дазай, не без восхищения смотря на кошачьи уши и хвост.

Фёдор пытается сгладить знакомство походом в магазин и покупкой мороженого. Пытается как можно быстрее вбивать текст в переводчик, пока на него смотрят с ехидной ухмылкой. Коля старается не помереть от того, что подавился чаем. А Сигма хочет провалиться под землю, потому что оправдаться... будет тяжело.

Люди всегда нуждались в близости друг с другом, в понимании и поддержке, в тепле. К сожалению или к счастью, Дазай и Достоевский, несмотря ни на что, где-то глубоко внутри тоже оставались всего лишь людьми. И теперь, когда тюрьма и, кажется, вражда, остались позади, а сами они вместе вынужденно скрылись от всего мира, они смогли это признать.

достоевский старается не смотреть в глаза дазаю, когда он курит. глаза чернеют от янтарно-карих, заливаясь нефтяными отбросами.так не хочется смотреть, как портятся красивые вещи в минуты собственного горя, томимые апатией и грустью. — не думал бросить? — тебя? — не смешно. но дазай смеётся.

Он жадно исследовал языком рот любовника. Ему хотелось быть как можно ближе к нему. Дазаю хотелось узнать о своём милом всё. Даже самые скрытые секреты.

Наибольшее значение в жизни для Федора имеют две вещи: общение с Богом и общение с Дазаем. Но есть и кое-что еще.

Суицидник едва ли не подскочил от внезапно разбудившего его вопля, а затем, отгоняя сон, прислушался, дабы понять, что происходит. – Господи! Господи, нет! Нет! ... Отвали! Проваливай, нахрен, к чертовой матери! – донеслось из противоположной камеры. Протерев глаза, Дазай сонно заморгал, всматриваясь в ту самую камеру напротив. Понятно, что нервное бормотание принадлежало Достоевскому, но что же так могло напугать невозмутимого демона?

достоевскому не повезло забрести в одну кофейню одним дождливым днём, не повезло устроиться в соседнюю, а дазаю, кажется, повезло во всем.