Гуаньшань всегда был жадным. Просто у него всего было так мало. Братья Хэ с детства жили в мире, где достаток считался чем-то само собой разумеющимся. У них было всего много. И они умели друг с другом делиться. Два Хэ - лучше, чем один? Видеообложка: https://drive.google.com/file/d/1Rx7dS4-LBV6Udl5a9R0G9CuwLIDjSsdp/view?usp=sharing

Я просто хочу мир, где Мо и Чен могут быть вместе.

Мо качает головой, улыбаясь мягко. Внутренний гомофоб что-то скулит на предсмертном одре, но Шань его не слушает. Вдыхает лишь сильнее запах вишни с грозой и довольно жмурится. Кажется, он действительно выиграл эту жизнь, раз судьба его связала с Чэном. В конце концов, без разницы какого ты пола, солнце всем светит одинаково. А солнце Гуаньшаня сейчас принимает душ.

Би поворачивается. Взгляд – тоже острый. Тоже режет. Но смягчается. Здесь – место тишины, поэтому ни один из них ничего не произносит. Лишнее. Не подходит, сразу своим обычным неслышным шагом проходит вдоль прозрачного стекла, за которым – синяя бездна, в которой скользят тёмные тени. Такая же, как та, что живёт в них обоих. И этим теням лучше не выплывать на свет.

Сознание автоматически переводило, донося смысл, а испанские гитарные ритмы посылали по телу лёгкое томление. Вот уж точно, ещё одна ночь здесь, и он сойдёт с ума. Тянь подтянул стоящий на зарядке телефон. Двадцать процентов. Маловато, но сойдёт. Всё равно ждать дольше он был не в состоянии. Нажал на иконку быстрого набора.

Сигарета осыпалась пеплом, и он затушил её, давая бармену знак повторить. Отличная штука – текила. Сорокалетний Хэ Тянь напивается в баре.

Человечество думало, что управляет планетой, пока из-под земли не появились те, кто легко потеснил людей. Крысы. И людям пришлось уйти, поднявшись на огромные Заводы, воздвигнутые на платформах так высоко, что облака иногда находились не над ними, а под ними... курсанту Хэ Тяню, мечтавшему стать ученым-биологом, и рабочему-оружейнику Мо Гуаньшаню, которому предстоит поддержать популяцию, оказавший в репродуктивном центре, выпал шанс попытаться спасти этот мир. Как думаете - у них получится?

Шел дождь, когда Рыжий увидел тело перед своим домом. Кажется, парень еще дышал, но это было не важно. Потому что Рыжий не собирался ему помогать. В их мире это обычное дело. Для него это привычно. Так что тело он просто перешагнул. ...Кто же знал, что эта встреча выйдет ему боком?

Это процесс постоянный и необратимый, не требующий лишних движений. Мы сидим рядом, а он просто между нами происходит.

Никто об этом не догадывается, но Шаня не наебёшь. Ему, в отличие от остальных, прекрасно известно, на что способен рот Хэ Тяня. И нет, тот не сквернословил направо и налево, когда взрослых не было поблизости. Проблема заключалась в другом: из уст мажора даже самый обычный алфавит начинал звучать как лютая пошлятина.

Тянь на самом деле ужасно ревнивый.

Всегда на грани.

Осознанное признание Тяня и неосознанное признание Мо.

Хэ Тянь так упорно приглашал Мо на свидание, что тот в итоге согласился. Но всё пошло не так. С Хэ Тянем вообще постоянно всё шло не так.

Кажется, Рыжий недооценил силу собственной целеустремленности. Вопрос только, какова была цель?

Душное лето. Асфальт такой горячий, что того и гляди расплавится. Далёкие небоскрёбы в знойном мареве, насыщенно голубое небо и белые-белые, точно бумага, облака. В такой жаре двое парней могут натворить немало глупостей. Особенно если это голодный до прикосновений Тянь и дерганый от тех же прикосновений Шань. Особенно если они идут куда-то вместе

Их встречи не занимают много времени. Иногда Тянь у него ночует, но руки не распускает, хотя порой Гуаньшань ловит те самые голодные взгляды, от которых по старой привычке мурашки от шеи вниз по хребту до самого копчика. Однако этим всё ограничивается. Может, Тянь тоже не хочет лишних сожалений? Так определённо проще, но Мо иногда ловит себя на мысли, что было бы – зайди они дальше?

Друзья знают, куда ударить так, чтобы было больнее всего. Сильнее может ударить только Хэ Тянь. События после 331 главы.

Гуаньшань был единственным в своём роде. И когда я говорю про род, я имею ввиду его омежью сущность, проявляющуюся совсем не так, как у остальных омег. Даже у ебаного Цзяня со временем нормализовался цикл, а он все еще занимался какой-то хуйней и не мог понять, как ему быть. У мамы такого не было, а отец и подавно подобным не страдал, и, как говорится, родила царица в ночь, не то сына, не то дочь.

Его запах угнетает рыжего. Именно в наихудшем варианте – он заставляет нервничать, дышать рвано и надорванно, задыхаться и подрагивать от предвкушения, заставляет аморально хотеть этого надменного ублюдка. Рыжий – альфа. Всю жизнь был. И влечёт его тоже к... Альфе?