Вот уж точно чего не ожидал Лань Цижэнь, так это того, что его любимые племянники привезут с собой из поездки в Илин мальчика - грязного, худого, похожего на взъерошенного воробья, но с яркими серыми глазами и солнечной улыбкой от уха до уха. И еще больше поразился тому, как прикипел к этому ребенку Лань Чжань.

Лань Ванцзи—военный приз после того, как Вэнь сожгли Облачные Глубины. Его унизительно женили на одном из альф армии Вэнь, не столь высокопоставленном, но таком, которого все равно можно было бы не заметить, если бы Лань решил отравить его, а не ложиться в его постель. Он начинает молиться всем богам после того, как ему не удается родить сына-альфу. Один из богов наконец слышит его и говорит, что поможет ему, но, в свою очередь, Лань Ванцзи должен родить богу Смерти сына.

Вот почему он не любил покидать Нечистую Юдоль, с тревогой подумал Не Минцзюэ. Бесхитростные тёмные глаза смотрели на него, крошечные руки вцепились в его ханьфу. Или: Не Минцзюэ встречает Вэй Усяня раньше, чем Цзян Фэнмянь, и решает, что Не Хуайсану не помешал бы друг.

Основная составляющая семьи - кровная связь. Но вот всегда ли?

Частично приквел к работе «Юность в облаках». История о том, как Лань Чжань и Вэй Ин осчастливили одинокое Солнце, подарив ему семью.

Лань Юань зашел к Ханьгуан-цзюню, чтобы потренироваться в игре на гуцине, но никто не ожидал, что все закончится так...

Сыпал снег, и Лань Сычжуй зажёг огонь в фонаре, подвесив его над крыльцом цзинши. Необязательно было делать это, да и ночевал он с остальными воспитанниками, но отчего-то ему казалось, что отцу — он привык называть Ханьгуан-цзюня в собственных мыслях — будет приятно узнать, что кто-то ждал его возвращения.

Первый шаг всегда самый трудный. Будь то шаг для обретения, для расставания или примирения. Сейчас, спустя столько лет, Вэй Усянь понимает это лучше кого бы то ни было. | >— Расскажи... Расскажи мне о маме. >Вэй Усянь замирает, не веря своим ушам. Голос за спиной хриплый, надломленный, не по-детски усталый; по сравнению со звонкими голосами суетящихся неподалеку адептов в белом — совсем взрослый. Вэй Усянь выдыхает неслышно, рассеянно трогает нос и силой воли заставляет себя не дрожать.

Всегда немного больно, когда старший Вэй берёт Чжэньли за руку и притягивает к себе, шутя о том, что с каждым днём Чжэньли всё больше становится похожим и на него, и на Ханьгуан-цзюня. Сычжуй никогда не получит подобных высказываний, потому что он не является кровным родственником старшего Вэя, потому что он не их биологический ребенок.

Прижимая этого замечательного ребенка к себе, Вэй Ин пытался понять, чем заслужил своего мужа, сына. Свою семью. Прожив столько лет в отречении и гонениях, прогнив и почернев в глазах окружающих, он умер и даже представить не мог, что когда-то жизнь преподнесет ему поистине волшебный подарок.

В цзинши, наверное, никогда не было столь оживлённо, как сейчас. Но нельзя сказать, что Лань Ванцзи это не нравилось – наоборот. Если Вэй Ин был солнцем, то а-Юань стал его лучиком, которому только предстоит разгореться в полную силу, ослепляя своим сиянием всех вокруг. На данный момент будущее солнышко сидело на отцовских коленях и сосредоточенно игралось новыми, только купленными игрушками, деловито разыгрывая различные сценки и придумывая диалоги.

Лань Сычжуй и его семья.

О быстро растущих детях, стрельбе из лука и прощении.

Вэй Усянь жалеет, что не рассказал Лань Ванцзи о ребёнке. Может быть, тогда бы Чжэньли был всё ещё жив. Орден Гусу Лань не позволил бы убить ребёнка одного из своих двух нефритов, даже если бы его матерью был сам Старейшина Илин.

Дело не в том, что Вэй Усянь целенаправленно скрывал от людей, что он биологическая мать Лань Вансяня. Просто теперь, после нескольких месяцев, скрывать это в основном вошло в привычку. Но то, как Цзян Чэн узнаёт об этом, действительно случайность.

Когда Лань Сичэнь рассказывает Ванцзи о смерти Вэй Усяня, он готов ко многому. Он не готов к тому, что его брат бросится за своим мечом и взлетит в небо. Он также не готов к тому, что его брат вернётся с двумя едва пришедшими в сознание детьми на руках. Или: Лань Сичэнь впервые встречает своего племянника(племянников).

Усянь похлопал по месту рядом, приглашая сесть с ним. Ванцзи сел рядом, оставляя немного пространства между ними. Усянь протянул руки к нему. "Его Величеству нужно отдохнуть. Если так он сможет хотя бы подремать, то было бы замечательно." Лань не сразу понял чего хотел Усянь, поэтому хотел его обнять, да вот только обнять себя ему не дали, а уложили на свои колени.

>— Он тебя… соблазнил?.. >— Нет, дядя, — голос Лань Ванцзи был как всегда невозмутим, но отчего-то звучал остро, как лезвие ножа. — Я хочу повязать на него свою ленту. Я уже это сделал. Он ни в чём не виноват. На самом деле, это я его… >Вэй Усянь подскочил на месте, как ужаленный, ещё на словах «я уже это сделал», кулем скатился с крыши и ввалился в библиотеку через окно, вопя дурным голосом, чтобы заглушить чужие слова.

Как только Лань Цижэнь увидел Вэй Усяня, он сразу понял - это кровь от крови бродячей заклинательницы Цансэ. Той самой, слухи о которой гуляли ещё много лет после её смерти. Теперь Вэй Усянь живёт в Облачных Глубинах, ни на шаг не отходит от Ванцзи и ежедневно нарушает спокойствие самого правильного клана. Возможно, наконец-то настало время послушать того, кто был очевидцем всех событий, произошедших в далёком прошлом, - и сделать правильные выводы.

Цзысюань не хотел жениться и уж тем более не хотел иметь мужа-инвалида.