Выстрел, кажется, прошёл насковзь. Прошёл почти навылет, но всё же остался внутри пробоиной. В сердце. (AU: события после шестого раунда, если бы Тилл оказался так же "пропавшим без вести", как и Мизи. )

После гибели в жестоком седьмом раунде Тилл попадает в рай и встречает Ивана —с крыльями и нимбом, словно ждавшего его всю вечность. Теперь перед Тиллом встаёт вопрос: сможет ли он ответить на чувства, которые так долго отрицал?

Тилль бросает вызов Ивану, предлагая вести себя на стриме как парочка как можно дольше.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.

Дождь был холодным, неприятным. Губы Ивана согревали его. И было в этом так много отчаянья, что хотелось только одного: умереть. Лишь бы не чувствовать.

Тиллу снится смерть Ивана в другом мире, в другой жизни. Но в этом мире Иван жив и он здесь, чтобы убедиться, что Тилл знает об этом.

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

Перебирая светлые волосы Тилла в пальцах, Иван чувствует себя слишком хорошо. Он не способен забрать печаль парня, но если он может на мгновение утешить его — это согреет Ивану сердце.

Тилль был так сосредоточен на Мизи, что никогда не ценил Ивана. Пока не стало слишком поздно.

Всё ведь должно было пойти по давно продуманному плану. Почему же тогда ты смотришь на меня с такой болью и мольбой во взгляде? Будто правда хочешь, чтобы я не покидал тебя. Будто я для тебя не пустое место.

— СУА ИВАН ЗАБОЛЕЛ СОС БЛЯТЬ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ БЛЯ БЛЯ ПОМОГИ!! Суа, телефонная наркоманка, отвечает без промедления. И это вообще не помогает: — ЛМАООООООООООО Ладно, пошла она на хуй, летит в чс. Мизи, конечно, может забеспокоиться, но она просто невыносима, когда дело касается заботы о других, так что нет смысла зря её тревожить. Хёна, наверное, тоже посмеётся. А Иван – тот самый больной. Получается, Тилл остался один. Тиллу нужны новые друзья.

— Я счастливчик, — Иван нежно обхватывает ладонями лицо Тилла, проводя большим пальцем по его губам, всё ещё припухшим от их предыдущего поцелуя. — Я у тебя первый во всём. Чёрт, так он и думал. Тилл никогда к этому не привыкнет. // Тилл и Иван узнают, каково это — любить. И быть любимыми.

Иван находит Тилла, по его мнению, не в то время и не в том месте, но спустя мгновение он понимает, как сильно нуждался в нем. (Действия происходят перед 6 раундом).

И Иван поприветствует его в загробной жизни нежной улыбкой, достойной целой жизни, полной желаний и сожалений, и скажет ему: — Наконец-то. Но вместо этого Иван спрашивает: — Почему ты здесь?

Табло оповестило о его победе. На сцену тут же взбежали создания в защитной экипировке и хладнокровно, не церемонясь унесли тело Ивана куда-то за кулисы — как отработанный материал. Так нельзя, но Тилл лишь вытягивает руку им вслед, не позволяя себе издать ни звука. Но развернувшаяся перед ним тогда картина была лишь каплей в море мук совести, которые ему предстояло пережить, встречая во снах свою единственную чёрную печаль.

Так много хотелось спросить. «Какого хуя?» покрыло бы добрую половину вопросов. Что это все значит? Я же видел тебя. Видел Мизи. Я снова тебя подвел… Разве ты не должен быть во мне разочарован?.. Но вместо этого Тилл выдал другое. — Ты плакал…