К сожалению, Цзиянь явно не относится к кошатникам-профессионалам. Потому часто ведется на наглые действия своего котенка, никогда не понимая, что это все хитрость

Одно утро из мирной жизни Цзияня в дали от военного лагеря

Ровер сбегает от жизни, которую ему предоставляли в Дзиньджоу, чтобы просто побыть один на один с собой и своими мыслями, но даже в заброшенной деревне ему не дают побыть наедине.

— Придумал бы отмазку поубедительнее, прежде чем приходить, если уж так стесняешься того, зачем ты здесь на самом деле. Хотя, можно ли тебя винить? Человеку сложно юлить перед лицом своих настоящих желаний, не говоря уже о том, чтобы найти убедительную причину для их отрицания. Его снисходительный тон раздражает. — Каких еще желаний? — Твоих, Ровер. — Глаза хитро сужаются, губы снова изгибаются в улыбке. — Ты ведь пришел ко мне не просто так.

Цзиянь привык, что в его лагере происходят разные неприятности - ранения солдат, неожиданные нападения мостров Тасета и прочее. Но генерал неожидал, что одна из неприятностей будет с ушками львенка и хвостом

Пока есть возможность пожить мирно - стоит ей воспользоваться. Пусть и трудно, но попытаться стоит. Для генерала все попытки были тщетны, пока в его жизни не появился... Котенок. Иначе это существо назвать трудно

"А какое у тебя желание?" Сянли Яо никогда об этом не думал, четкого ответа точно бы не дал. Но после встречи с этим парнем.. Он поменял свое мнение.

Когда Скар согласился на шибари, он совсем не ожидал, что это превратится в пытку на терпение. А как оказалось, Роверу нравится истязать долго. Достаточно долго для того, что бы Скар начинал сходить с ума.

К его возвращению Цзиянь не готов... по крайней мере, он так думал.

Перед Ровером, сидящим на краю кровати с закинутыми друг на друга ногами, предстало поистине занимательное представление — послушно скалящийся мужчина на коленях, что жадно пожирал взглядом чужие обнаженные бедра, и собственная ладонь, лениво перебирающая звенящие звенья цепи от ошейника. Ошейника, крепко застегнутого вокруг горла ухмыляющегося Скара, которого лишили любимого лакомства. Так по-зверски и так в духе любимого ягненка.

— Ч-что ты делаешь? – Скар почти закричал, внезапно прервав ход своих мыслей от шока. Его глаза, как будто имея собственное мнение, осторожно скользнули по кончику языка, торчащему между бледно-розовыми губами Ровера, который быстро скользнул в тот момент, когда Ровер встретился взглядом со Скарой. Скар собирался умереть. Или как Скар находит своего настоящего врага – эскимо.

Скар с угрозой смотрит на Камелию. — Этот парень будет моим. Камелия равнодушно переводит взгляд на него, а после зло шипит: — Девушку трогать не смей. На том и порешили. Студенческое ау.

- То есть, ты отказывался от помощи потому, что тебя возбуждают мои прикосновения? - Ровер отрывается от чужого тела и смотрит выжидающе прямо в глаза напротив.

Ровер узнает один из секретов Цзияна.

Иногда маленький львенок-котенок превращается в монстра, что не дает ни уснуть, ни работать, ни заниматься домашними делами - слишком много энергии в юном теле. Правда, есть все же способы потратить всю энергию чтобы суань ни не бодорствовал ночью...

- допустим это ответ, - и, поцеловав Скара в слюнявые горячие губы, произнёс, - добро пожаловать в ад.

— Кажется, новая игрушка появилась не у тебя, — голос Ровера звучит прямо возле его уха, — а у меня.

А потом Ровер слышит треск ткани. — Ты порвал мою рубашку… — А ты сломал мне нос. Два раза! — Новую рубашку… — Он зажил. Ты сломал заново. Дважды! Ровер опасно щурит глаза. — Трижды. Скар осоловело моргает. — Что? И ему тут же прилетает по носу в третий раз.

Все в этом мире звучит неправильно: природа, животные, люди. Звуки больно бьют по ушам, впиваются тонкой иглой в виски. Это — больно. Это — страшно. Поэтому когда Ровер находит человека, рядом с которым тихо, отпускать он его не намерен.

— Это провокация? Ты играешь со мной? — Нет-нет, что ты, — Брант неловко рассмеялся и отвел взгляд. — Как смею я играть с тобой, это было бы крайне… — Крайне? — Ровер подошел уже настолько близко, что теперь нависал над ним. Так ему открывался превосходный вид на встрепанного и взволнованного капитана. — …некрасиво с моей стороны! Ха... Возможно ты прав, и я просто пьян и несу чушь. Кто знает. — Он принялся стаскивать с себя сапоги. — А мне казалось, что наш бравый капитан смелее.