Они были похожи. Настолько, что это вызывало вопросы. Или Шэнь Юань не захотел жить за чужой счёт и бросил все силы на то, чтобы избавиться от Системы и вернуть тело законному владельцу. Даже если это будет грозить смертью ему самому. В конце концов дома он и так стоял двумя ногами в могиле.

Цинхуа безумно хотел сесть Мобэю на лицо, но молча вынашивал свои желания, зная, что Мобэй не откажет ему — он ещё как согласится, и тогда Цинхуа точно умрёт.

немного о разнице менталитетов, или просто зажимания у стенки

На самом деле, любому было бы сложно сосредоточиться на работе в такой ситуации. > — Все ещё плохо, — Мобэй-цзюнь прищелкивает языком. Шан Цинхуа издает возмущенный звук, который быстро перерастает в тихий стон. — Если я покажу это кому-нибудь, то наверняка опозорю свое имя. > — Хорошо, что не себя, — выдавливает Шан Цинхуа сквозь стиснутые зубы. Мобэй-цзюнь весело выдыхает. Большими пальцами, он вырисовывает круги на бедрах Шан Цинхуа, продолжая мучительно медленно толкаться в него.

Он не знал куда прятать сердца. Дурацкие ледяные штучки оккупировали его со всех сторон, стоило только взгляду зацепиться за Шан Цинхуа. И, если попервости Мобэй-цзюнь успевал скрыть проявление своей глупой симпатии за длинными рукавами, словить мимолетный проблеск, то сейчас не представлял, что случится, если он столкнется с незадачливым заклинателем лицом к лицу.

Шэнь Юань умирает, перерождаясь во вселенной своей самой ненавидимой новеллы, ребёнком. В попытках выжить ему приходится остаться на пике Цинцзин, заделавшись учеником второсортного злодея, Шэнь Цинцю. Но всё в порядке, ведь он выведал его самый страшный секрет! На самом деле, мастер Сюя... Смущается, когда его называют папой! (Или: Шэнь Юань случайно становится протагонистом и никак этого не поймёт.)

Шэнь Цзю с ужасом ждал первой течки своего младшего брата Шэнь Юаня. Чтобы потом оказаться его альфой. Что ж, это было ожидаемо: они были неразделимы с самого рождения.

Когда Шан Цинхуа несерьёзно говорит: «Спорим, ты не сможешь незаметно намекнуть всем Лордам, что планируешь свои похороны!», Шэнь Юань так же несерьёзно отвечает: «Спорим!». Но когда Шан Цинхуа в панике влетает в его Бамбуковую хижину и говорит, что Цанцюн поднял тревогу и все Лорды летят сюда, оставаться несерьёзным уже нельзя. Или Лорды Цанцюн подумали, что Шэнь Цинцю решил покончить жизнь самоубийством.

Шиди Лю берёт его за талию, берёт его неистово — сжимает руки на нежных боках и притягивает навстречу своим толчкам, протаскивая по простыням. Это хорошо — так хорошо, что Шэнь Цинцю хочет что-то сказать, как-то выплеснуть это острое чувство… Но каждое слово обрывается на стон и всхлип попеременно, а лорд Цинцзин теряет верх и низ, бездумно хватаясь за запястья Цингэ, царапая его предплечья.

Лю Цин Гэ медленно опустился на колени, собираясь распить традиционную чашку вечернего чая. Как давно он сидел вот так? Просто наслаждаясь вечером и созерцая красные лучи заката, позволяя своей душе погрузиться в покой? На этот вопрос можно было дать прямой ответ — он не делал чего-то подобного последние пять лет.

Родственная душа Лю Цингэ чаще всего получала травмы. В детстве Лю Цингэ не проходило ни дня, чтобы на его коже не появились синяки, ссадины или даже следы от кнута. Его родители очень переживали. Так что Лю Цингэ не мог не задумываться что за жизнь была у его соулмейта. Одно можно сказать наверняка, его родственная душа была очень сильным человеком... Следы никогда не болели, пока на его предплечье не появился чистый тонкий разрез. Тогда стало больно.

Привыкнув выискивать веера Шэнь Цинцю, как лесник — грибы, Лю Цингэ начал замечать в местах их расположения некую логику, однако она напрягала: чем дальше, тем ближе к пику Цинцзин отыскивались потеряшки. И сейчас, стоя на пороге Бамбуковой хижины, Лю Цингэ прожигал взглядом веер, забытый! Прямо! На! Крыльце!!!

Мастер Шэнь уполз. Сам, без помощи из других миров - благодаря лишь собственным умениям и самоуверенности Ло Бинхэ. Но на этом его проблемы не кончились.

- Господа, а у вас тут экзорцисты водятся? Или там, ритуалы очищения, изгнания посторонних сущностей? Потому что, во-первых, я не Шэнь Цинцю. А во-вторых, вроде бы должен быть немножко мёртвым…

Таньлан-цзюнь приходит однажды, как бы невзначай.