Юн Чону слегка оправился от всех неудач что его настигли в общежитии,но увы до сих пор продолжает видеть галлюцинации. Он убежден что Мун Джо,само воплощение сумасшествия убит,но каков же его ужас,когда он опять встречает его.

У Чон У просто нет выхода: есть только Мун Джо, почему-то тошнотворно убаюкивающий мерными поглаживаниями многострадально-согбенной спины.

Соулмейт АU! С рождения все люди видят мир черно-белым. Остановится цветным, если вы дотронетесь до родственной души, человека, предназначенного Богами. // Их пальцы соприкоснулись на доли секунд. Мунджо улыбнулся чуть шире обычного, обнажая ровный ряд верхних зубов. В его глазах – концентрация желания и восторга. Случившееся - часть его маленького секрета.

Чону не предназначен для «Эдема». Он предназначен Мунчжо.

— и правда, как олененок, — восхищенно вздыхает мужчина, а потом приближает свое лицо к чужому, цепляясь пальцами за край стола, — так бы тебя и съел, — и клацает зубами, наблюдая, как зрачки расширяются. не двигается так с минуту, кажущуюся для Чону страшной вечностью, слышит глухой стук в чужой груди, и начинает смеяться, превращая момент в обычную нелепицу, — серьезно? испугался? это же всего лишь шутка. это всего лишь шутка, дорогой.

Чону хочет его? Чону хочет переспать с ним? Мунджо ожидал, что первая трещина в слабой хватке его возлюбленного за здравомыслие будет жестокой, ожидал взрыва гнева, разочарования, жаждал увидеть, как в глазах его возлюбленного появляется жажда крови. Он не ожидал, что там возникнет совершенно другой вид вожделения. Или: Мунджо и Чону встречаются на крыше.

Год психологического лечения Чону после того самого кровавого дня наконец заканчивается. Жизнь начала налаживаться: достойная работа, подруга, которая очень явно намекает на их отношения, и покой, которого он так изрядно жаждал. Однако Чону, видимо, не знает самого главного закона фильмов ужасов: «Нельзя выйти сухим из воды и просто-напросто жить дальше». Особенно, когда есть тот, кто с радостью этому помешает. Не зря ведь тело Со Мунджо так и не было найдено в том злосчастном общежитии.

«Выжить — не всегда означает оставаться живым.»

— Искусство начинается там, где заканчиваются нравоучения, — усмехается Мунчжо.

Взгляд у Мунджо немигающий, до ужаса пустой, будто бы вместо глаз у него тоннели.

На лице Мун Джо расплылась бесконечная улыбка. Он знал. Знал, что Чон У не согласится. Он будет упираться до последнего. Кричать. Рвать волосы. Сжимать зубы. Плакать. Что угодно. Только не идти на поводу. Но он еще не знает, что он уже. Больше у него выбора нет.

В детстве его маленькая версия боялась когтистой лапы, с первыми сумерками готовой утянуть ребенка в страшную неизвестность подкроватного мира. Теперь мальчишка вырос, а у лапы красивые фаланги и аккуратные пластины.

Ночной воздух или же пиво, чёрт его разберёт, приятно грели щёки. Чон У слегка знобило, Мунджо видел это, улыбкой щурил глаза и неторопливо, поступью франта ждал своего часа.

Зайчонок слишком хорош, чтобы исправлять его страхом. Его бы... нежностью. То, что многие, думаю, хотели прочесть по этой паре.

Мунджо попадает под дождь по дороге домой, к Чону.

Чону всегда был катастрофой. Мунджо нашёл в этом все субъективно хорошие стороны и вытащил их наружу. Они оба монстры, но вместе составляют нечто пугающе красивое.

Мун Чжо страшно хочется вернуться к старому.

Мунджо выживает.

В одну из бессонных ночей Чону решает открыть дверь своей комнаты, встретившись лицом к лицу с до костей пробирающим страхом. В одну из бессонных ночей Чону открывает дверь в Ад.

Мунджо возвращается за своим шедевром.