— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

Нам Гю не тут, и эта мысль заставляет Таноса тихо рассмеяться, словно не его глаза ещё десять минут назад так же лихорадочно бегали от принятых таблеток и резкого выброса адреналина после драки. Это место сводит с ума, накидывает петлю на шею и волочет по холодной земле, их всех.

На самом деле, Субон замечает это почти сразу. Ну, правда, сложно не заметить, как кто-то рядом с тобой беспрерывно теребит что-то пальцами, даже если ты сам в состоянии крайней угашенности. И понять причины, в целом, может — не дурак, знаком с представителями такого контенгента через ноль рукопожатий, сам ведь такой же. Только вот — его тоже, наверное, понять можно. У всех тут нервы на пределе, вот и Субон в какой-то момент просто... с дуру вытряхнул чужие ладони из рукавов кофты? Так, выходит?

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

Ему не дают пошевелиться, потому что Танос уселся поверх бёдер и держался за плечи, когда-то успев проникнуть руками под кофту и футболку. Его руки ледяные, а кольца задевают и царапают кожу. Хмуря брови, Нам Гю задирает голову и пытается понять, остановилась карусель или нет. Выстрелов давно не слышно.

— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

А что было после? Как справиться с последствиями того ужаса, который им пришлось пережить на играх? Совсем непросто, но гораздо легче, чем в одиночку. Намгю страдает от проблем со сном, а Танос учится заботиться о тех, кто ему действительно очень-очень дорог.

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Иногда человек способен сильно заблуждаться в людях, которых совершенно не знает. Глупо судить о тех, с кем лично не контактировал, ибо знакомство может привести к чему-то невообразимому.

Танос переборщил с таблетками.

—Ты ведешь себя так, будто я – центр твоей вселенной. Возьми себя в руки, Гю. —Потому что так оно и есть...

Намгю соврет, если скажет, что липнет и послушно виляет хвостиком вокруг Таноса исключительно ради таблеток. Поначалу ему казалось, что неспособность фокусироваться на ком-то, кроме Таноса, вызвана веществами, ведь, логично, что за Субоном, источником наркотиков, нужен глаз да глаз, ибо лишаться их для Намгю было уж совсем не выгодно. На крайний случай, он думал, что во всем виноват болезненный недотрах. — Хватит пожирать его глазами, – язвительно обронила как-то Сэми.

Залетая в очередную стрипуху, бар или ночной клуб, Танос отчаянно цепляется за первую попавшуюся юбку, флиртует с каждой девкой без разбору, обжимается по углам с кем попало. Однако, при всём при этом он ещё и умудряется недоумевать — почему же это всё так не нравится его любимому парню Нам Гю?

Его пальцы дрожали, когда он чуть сильнее притянул Таноса ближе, прижимаясь щекой к его плечу. Это было так странно, так непривычно, но и так правильно, как будто он наконец нашёл своё место.

Действие таблеток заканчивается, и Намгю впервые видит, как Субон плачет.

У Намгю язык присох к нёбу, в желудке фейерверк и руки онемели. Танос отстраняется немного и тянется к кресту, выуживая красную, кладёт на язык и надавливает на щёки Намгю, чтобы тот открыл рот

Толпа продолжает двигаться, словно волны, но между ними будто возникает невидимая связь, натянутая, как струна. Это молчаливое столкновение взглядов длится всего пару секунд, но в нём — тысячи слов, которые они не говорят. И как он в столь большом помещении, среди такой толпы людей заметил именно его, стало неловко. Намгю чуть приподнимает уголок губ, почти незаметно, как тень улыбки, и проходит дальше, не замедляя шага. Вдруг Танос хватает его за запястье и притягивает к себе.

Нам Гю долго смотрит на чужие тонкие пальцы, утопающие в фиолетовых — мягких ли? — волосах, и молчит, чувствуя улыбку на щеках, чувствуя жар чашки в ладонях, чувствуя в груди и висках пляску зачастившего пульса. — Я только одного ещё не узнал, Нам Гю. Ты... сказал бы мне "нет"?

Намгю видит всех наперёд. За исключением Таноса.

Когда открывают, единственное, что приходит в голову: «Damn it». Потому что его сосед — парень с потока, чьё имя он не знает, зато слышал много слухов. А ещё видел, как тот хихикал на экзамене по корейскому. Это, наверное, был единственный раз, ведь больше он его в пределах университета не встречал. Его осматривают с ног до головы и однобоко улыбаются. — Нормальные штаны, мужик