Быть удобным — то, что так хорошо умел делать Нам Гю все свои двадцать семь лет. Даже оказавшись в этом чёртовом месте, откуда единственный путь в Ад, он продолжал угождать. Будь то тот сумасшедший мудак, заманивший их сюда, или Танос со своим крестом и разноцветными таблетками.

Намгю даже удивлённо поводит бровью, когда Танос, потеребив в едва заметно дрожащих руках крестовую цепочку, вытаскивает изнутри новый маленький плиссированный шарик: — Предлагаю ещё одну. — Его ровный голос отдаёт сбивчивым шёпотом. Он подносит таблетку к собственным открытым губам и откусывает ровно посередине, разгрызая часть. Намгю точно слышит в этом голосе гадкую ухмылку, и ему самому более чем нравится. — Пополам.

Очевидно, это больше односторонняя привязанность, чем что-либо ещё, и факт того, что Нам Гю знает это и всё еще не переживает как стоило бы, кажется немного жалким. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация Нам Гю совсем не имеет смысла. Она, кстати, заключается в том, что он сидит с Таносом на этой дурацкой пружинистой кровати в полной темноте, и они вылизывают рты друг друга так, будто им по тринадцать и они только узнали, что целоваться с языком, вообще-то, возможно.

— я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист.

Намгю нужно больше таблеток, но в этот раз Танос запросил особо большую цену

Всегда, блять, всегда. — Его голос был полон обиды и разочарования, — Ты не чувствуешь моих прикосновений. Не чувствуешь, что я хочу узнать тебя по-настоящему. Иди нахуй, Танос. — Гю показал ему фак и был уже готов уйти, но Су Бон вдруг резко схватил его за запястье.

Разноцветные таблеточки создают диссонанс в чужом сознании. Или: Нам Гю всё помнит и страдает, а Су Бон – закидывается колёсами и живёт в кайф. Преканон, плавно перетекающий в канон.

В последнее время Нам Гю стал уделять внимание другой команде. Таносу это не нравится

Намгю давно испытывает к Таносу что-то большее, чем просто дружбу. В одну бессонную ночь в его голове появляется план из пяти пунктов, которые помогут ему завоевать сердце товарища.

Танос словил кайф от таблетки моментально, и его рациональное мышление отошло на второй план; а вот на Нам-Гю наркотик практически не подействовал. Он был опьянён и без него. Стал рабом не ёбанного кетамина, а ёбанного Таноса. Вопрос лишь состоял в том, что из этого было наихудшим.

Намгю уснул на несколько минут, а затем резко и слегка испуганно открывает глаза от звука удара чего-то об жесткий пол совсем рядом с ним. Он поднимает взгляд и отрывает лицо от парты, видя знакомые до рвоты фиолетового цвета волосы и разве что немного красивую, по мнению Намгю, физиономию Субона. Хотя рожа Таноса ему нравится. Она довольно выразительна и с ракурса, в котором находится Намгю, выглядит превосходно. Он в жизни не признается в этом даже себе, а Субону тем более знать необязательно.

Залетая в очередную стрипуху, бар или ночной клуб, Танос отчаянно цепляется за первую попавшуюся юбку, флиртует с каждой девкой без разбору, обжимается по углам с кем попало. Однако, при всём при этом он ещё и умудряется недоумевать — почему же это всё так не нравится его любимому парню Нам Гю?

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

- that means… Я люблю тебя, sweetheart - с хитрой улыбкой ответил Танос и притянул к себе Намгю

Танос потерял их вида своего друга. Чем это обернётся?

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

С первых дней я увидел лидера. Того, с кем я могу быть рядом, не выделяться, смешиваться с толпой и покорно служить тенью и выжить, забрав деньги. Увидеть в этом человеке такого же зависимого, было вполне весело и неожиданно. Тогда причин держаться рядом с шизиком, зовущим себя «Великим репером Танасом» стало больше. Меня смешили его нелепые фразочки на ломаном английском. Честно говоря, я даже привык к нему. Настолько, что позабыл кто я. Я — тот, кто должен держаться от людей подальше.

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.